Каждый любит как умеет

Эта квартира находилась в получасе езды от прежнего Таниного жилища. Она предпочла бы забраться подальше – на другой конец Москвы, к черту на рога. Но и здесь было лучше, чем на старом месте. . Гриша отпер дверь своими ключами. Внес сумку, поманил за собою Таню:

– Да иди, не бойся, бабка телик смотрит.

На всю квартиру ревели «Новости». В запущенной комнатенке с низкими, давящими потолками перед телевизором сидела огромная старуха. Она подалась вперед, так и пожирая глазами изображение на экране. Гриша обошел кресло, в котором сидела бабка, и встал перед телевизором. Старуха вздрогнула и ударила в пол костылем.

– Баб, я жиличку привел! – заорал Гриша, начисто перекрыв «Новости». Потом сообразил убрать звук, сунул бабке под нос стодолларовую купюру. Старуха недоверчиво осмотрела деньги и сунула в карман халата с жалобным криком:

– Я ж ничего в них не понимаю!

– Баб, смотри! – Гриша подтащил Таню и поставил ее перед экраном, на обозрение старухе. – Это – Таня! Поняла?! Таня!

– Студентка? – проорала хозяйка квартиры.

Гриша энергично кивнул. Таня вырвала у него руку и

отошла в сторону. От этих воплей у нее болела голова. Хотелось лечь и уснуть, но она уже поняла – в этом доме не выспишься. «Уж лучше бы старуха была совсем глухая, – подумала девушка. – Тогда бы не включала телевизор».

Гриша тем временем успешно закончил переговоры. Бабка согласилась взять к себе студентку. Попросила только об одном – не оставлять без присмотра газ. Мотивировала это тем, что видела в новостях, как взорвался дом. И Таня наконец увидела, в каких хоромах ей предстоит жить. От одного вида этой комнатенки могла начаться клаустрофобия. Стены оклеены дешевыми бежевыми обоями, не менявшимися лет эдак двадцать. В углу – облезлый письменный стол, под одну из ножек подложен кусок доски. И все равно стол шатался, если на него облокотиться. В роли постели выступал крохотный разложенный диванчик, посреди которого выпирали голые пружины. Два стула, обитых черной клеенкой, маленький, порыжевший от старости холодильник, который к тому же не работал. Пузатый желтый шкаф рыночной работы. Серая кисея на мутном окне. И это было все.

– И за это сто долларов? – Таня обернулась на парня. – Твоя бабка еще и сумасшедшая, что ли?

– Ну ладно, Тань, зато тебя здесь никто не найдет – Гриша суетился, подтаскивая сумку к шкафу. – Она ничего, не в свое дело не лезет. Я сказал, чтобы она к тебе не приставала.

Он уже собрался разложить в шкафу ее вещи, но девушка прикрикнула на него:

– Оставь все, как есть! Я сама сделаю!

– Ну, ладно, – отступил Гриша. – Я вижу, что ты уже очухалась. Что делать с этим Андреем? Следить за ним? На хрена? Лучше я…

– Лучше ты помолчишь, – отрезала она. Распахнула окно и вдохнула накаленный за день воздух.