Каждый любит как умеет

 – Могли бы сто раз обратить на меня внимание. Я был в таком виде!» Да, пока ему повезло, если можно было назвать везением то, что случилось сегодня. «Он выстрелил первым! – Это Андрей помнил очень хорошо. – Я – сразу же за ним. Он промазал, ему мешала дверь. Там, на двери, дырка, пуля пошла наискосок. А я попал. Я выстрелил в щель и попал. Второй раз я выстрелил просто со страху. Попал? Не знаю».

Он вспомнил Таню. Вспомнил, как она заперлась в комнате. Как из другой комнаты доносился старческий голос, который умолял открыть дверь. Это был какой-то кошмар. Значит, в квартире была еще некая старуха. Эти подонки решили убить его при свидетеле. А может, и старуху они хотели отправить туда же, вслед за ним? Теперь он понимал – Таня ни на миг не собиралась сдаваться милиции. Это была ловушка, и он в нее попался. Кажется, навсегда. То, что случилось, – никогда не сотрется, никуда не денется. Это навсегда останется с ним.

Андрей прошел в ванную, разделся и осмотрел одежду. Обнаружил несколько больших пятен крови на ботинках, несколько мелких – на манжетах брюк. Но они покрылись пылью, их можно было принять за грязь. Рубашка оказалась чистой. «Это была самооборона! – Андрей встал под душ – сперва под горячий, потом под холодный. Его пробивала дрожь, стало немного легче. – Я только защищался, он выстрелил первым. Но мне не доказать, что я просто защищался. Я не должен был брать у нее пистолет. Не должен был заряжать его. Не должен был стрелять в первый раз, а тем более во второй. Я и сам это знаю. Нет, это была не самооборона. Это был настоящий поединок. Дуэль, черт возьми! И я ее выиграл»."

"Он намыливался, снова вставал под душ. Он мылся долго, как никогда в жизни. Вместе со струями пены и воды с него стекал хмель, и сознание прояснялось с каждой минутой. «Если бы на моем месте был милиционер, он был получил премию за то, что обезвредил бандита, – зло подумал Андрей, закрывая воду и набрасывая на плечи полотенце. – А я сегодня был в роли мента. Пришел наводить справедливость. И что я теперь получу? Срок! Причем солидный, лет восемь мне точно, дадут! И никаких смягчающих обстоятельств! Я сам попросил у этой поганки и пистолет, и обойму. Она сделала меня убийцей».

Он был в растерянности и не представлял, что теперь делать. Предположим, ему еще раз удастся найти эту стерву и потащить ее в милицию, Но первое, о чем она расскажет, – это о том, что Андрей убил ее друга, и хотел убить ее. Парень как будто слышал ее ясный, честный голос, дающий такие показания. Теперь условия будет диктовать она. И даст не те показания, какие нужны ему и Лене, а те, которые нужны ей. А он… Он ничего не сможет с нею сделать. Он убил, это правда. Андрей не решился бы это отрицать. Хотя…

Он сварил крепкий кофе, отрезал толстый ломоть хлеба и колбасы.