Хейло

Вайпер поерзал на кресле, давая мне возможность стать на колени по обе стороны, а потом я запустил вторую руку ему в волосы, зафиксировал на месте и медленно опустился ему на бедра.

Послышался стон, и сложно было сказать чей он: мой, Вайпера или обоих. Но черт, как же было хорошо. Под джинсами у Вайпера виднелся каменно-твердый стояк. И когда этот мужчина сжал мои ягодицы и притянул к себе, не оставив между нашими телами ни единого миллиметра свободного пространства, я потерся своим эрегированным членом о его пах.

ГЛАВА 30

ВАЙПЕР"

"Я не понял, что случилось с Хейло за последние пять минут, но парень, который оседлал мои колени и сейчас двигал бедрами, как хорошо смазанным поршнем, точно не был Ангелом.

То, что началось, как простое поддразнивание с моей стороны из-за желания заставить Хейло потерять над собой контроль, о котором он писал в своей песне и который, по его утверждению, он никогда не терял, закончилось тем, что сексуальные пальцы Ангела впились в мои волосы, а его тело страстно прижималось к моему.

Я был в гребанном раю... или в аду. Потому что его штаны и мои джинсы все еще были на месте. И если бы у меня было право выбирать, то одежда уже давно была бы снята, а Хейло сейчас ерзал бы не на моих коленях, а на моем твердом...

— Черт, — Хейло судорожно выдохнул. Его губы были от моего рта всего в нескольких сантиметрах. Парень поднял голову и продолжил об меня тереться, вызывая какое-то умственное оцепенение, которое не проходило даже после того, как Хейло остановился.

Не желая оставлять Ангелу не малейшего шанса прекратить всё или подумать, что это плохая идея — а по большому счету так оно и было, — я принялся покусывать и посасывать кожу на его подбородке, а потом, добравшись до шеи, легкими поцелуями поднялся к местечку за ухом.

Пальцы в моих волосах сжались сильнее, и резкий болезненный рывок заставил меня рыкнуть в ухо Хейло, на что тот задрожал всем телом.

За свою жизнь я сделал много чего безумного и развратного, но никогда еще не заводился так, как сейчас, с извивавшимся Хейло на коленях. По его вине мой член был настолько твердым, что только чудо удерживало меня от разрядки. Я поерзал на кресле и, приблизив свое лицо к лицу Хейло, сказал:

— Ангел, дай мне свой рот.

Хейло посмотрел на меня диким взглядом, снова потянул меня за волосы, повернул мою голову, как ему удобно, и, склонившись, провел языком по моей губе.

Я приоткрыл рот, и Хейло немного отстранился. Но я притянул его ближе:

— Дай мне свой чертов рот.

Ангел ухмыльнулся, поерзал немного на коленях, а потом жадно присосался к моим губам. Когда Хейло засунул язык глубоко мне в рот, я погладил через штаны его задницу, а потом, скользнув рукой под ткань, прикоснулся к свежей после душа коже.