Хелл. Обещанная усем любоффф

Когда его пальцы проникли в нее, наемница не выдержала! Теперь девушка кричала, извивалась, била его, чем только могла и всеми силами пыталась вырваться из его объятий. Ее сопротивление вызвало у него лишь смех, тихий и очень довольный. Деймас искренне забавлялся ее сопротивлением, и едва выбившись из сил Хелл замерла, тихо спросил:

— А Арсианар так умел делать?

Она всхлипнула, чувствуя, насколько глубоко он в ней, испытывая омерзение от этого ощущения, и не понимая, почему Нордраг так странно себя ведет.

— Он все умел, — Хелл задыхалась от ярости, — от каждого его прикосновения во мне просыпалось желание, а от тебя меня тошнит, Нордраг!

Нордраг усмехнулся, опрокинул ее на траву, лег рядом и вновь начал ласкать внизу, второй рукой удерживая ее запястья, и накрыв ее рот своим.

Хелл изгибалась, едва не рыдая от ярости, но могла лишь кричать в его рот, без надежды вырваться и прекратить эту пытку… которая уже начинала приносить удовольствие."

"— Прекрати, прекрати, пожалуйста… — задыхаясь, прошептала наемница.

Он внимательно посмотрел на нее темно-зелеными глазами, на его губах играла коварная улыбочка.

— Но тебе, же нравится, Хелли… Я же вижу… Арсианар так не умел, так ведь? — он склоняется к ее груди, начинает нежно покусывать сквозь ткань платья.

— Мне не нравится, — она отвернулась, прекратила сопротивление, беря свое тело под контроль, чтобы уничтожить даже намек на возбуждение. — Ненавижу!

— А Арсианара любила? — его язык прокладывает дорожку от груди к шее.

— Да! Любила и люблю! — Хелл дернулась в отчаянной, но безуспешной попытке вырваться.

— Тогда почему сбежала? — неумолимо допытывается Нордраг, продолжая ласкать ее не поддающееся контролю тело.

— Потому… — она выгнулась, уже чувствуя, что в ней разгорается пламя страсти, — потому что была дурой! Доволен? Ты, гнусный ранинов сын! Ты результат сексуального опыта над метаморфами! Твою мать имел ранин во всех позах, после того как забавлялся с твоей бабкой!

Ответом на ее тираду был хохот! Нордраг хохотал, откинув голову назад, не скрывая, насколько смешно и глупо она сейчас выглядит, не скрывая, что в его руках она абсолютно бессильна. Хелл едва не плакала от отчаянной, бессильной ярости и ненависти к себе, потому что в этот момент уже чувствовала сильное, непреодолимое желание…

— Ты же хочешь меня, Хелл, — он снова целует ее, на этот раз нежно и чувственно, — тогда, зачем сопротивляешься? Тебе будет хорошо со мной, Хелли… Я умею доставлять удовольствие женщинам… даже таким как ты.

Она задыхалась, потому что чувствовала, что еще несколько его движений, и ее накроет сладостное ощущение, заставив все тело биться в конвульсиях чувственного удовольствия.