Хирург Коновалов

Она им нечасто пользуется, но так уж у нас заведено, что когда она жалуется мне по телефону на давление, я откладываю все дела и приезжаю. Привожу ей фруктов и Беляшу креветки – этот подобранный на улице кот, оказывается, любит, сука, креветки! Где он их раньше пробовал – непонятно. Но, учуяв креветки, трясется от усов до кончика черного хвоста.

Я как-то в шутку в разговоре с Булатом сказал про себя, что я классический «маменькин сынок». Не сам придумал, кто-то про меня такое сказал – из женской части коллектива, не в моем отделении, а так, из заинтересованных. Булат мне тогда целую лекцию прочел. До хрена чего там было. И про то, какое это счастье, когда мать жива. И про то, что уважать мать – это самое правильное, что может делать мужчина. В общем, много чего говорил, в духе тех традиций, в которых воспитан. Я с ним не спорил. В конце концов, после ухода из жизни деда, мама – самый близкий мне человек. Она дала мне все, что могла. И даже больше.

Просто я сейчас не самый приятный собеседник. Я сейчас в таком состоянии, что видеть никого не хочу. Моих сил хватает только на то, чтобы не срываться на работе. И все. А на маму срываться нельзя.

Но я же не железный.

Беляш находит себе место. Вместо того, чтобы лечь на коленях, он решает распластаться у меня на груди. Не без помощи когтей, конечно. Терплю. Кот включает трактор.

– Ты обманываешь меня, Вадик. Видишь, Беляш тебя лечит. Значит, что-то болит.

– Тебе виднее.

Мы молчим. Я пью чай, Беляш тарахтит мне прямо в ухо на предельных оборотах, аж вибрирует.

– Если ты не разрешишь себе любить, это ничем хорошим не закончится.

Я со стоном откидываюсь затылком на спинку дивана. Так и знал. Так и знал, что этим все сегодня и закончится!

– Мама, я тебя умоляю – давай без психоанализа!

– Беляш, держи его! Чтобы не вздумал встать и уйти! – командует мать. Черное меховое отродье выпускает когти – слегка, но намек понимаю. Эй, кто тебя креветками кормил?! – Сиди и слушай. Хотя бы раз выслушай меня.

– Можно подумать, я когда-то не давал тебе сказать!

– Об этом мы никогда всерьез не говорили.

Об этом… Вот так и знал. И, главное, время выбрано самое удачное!

– Вадик, послушай… Я же помню, каким ты был раньше. Помнишь, сколько ты в детстве притаскивал всякого зверья домой и требовал, чтобы отец всех лечил? Какое у тебя тогда было большое любящее сердце?

Так, все пошла гребанная мелодрама!"

"– Мама, раньше все было другое. И я, в том числе. Было время, когда я срал в штаны. Ты этот временной период вспомнить не хочешь?

– А ну прекрати! – мать хлопает меня по колену. Беляш превентивно снова выпускает когти. Окружили! – Прекрати прятаться за цинизмом и физиологией.

– Мама, у тебя муж – врач. Сын – врач. Ты всю жизнь в медицине. Как ты можешь так неуважительно о физиологии?

Мама фыркает. Кот фыркает.