Хэриб. Чужестранка для шейха

Он наклонился, навис надо мною, а я вжалась в подушки затылком. Мечтала, чтобы кровать стала зыбучими песками и поглотила меня, спрятав, укрыв от его острого, обжигающего взгляда.

– Что ж, – прошептала. – Твоё право, мой господин.

Я знала, я помнила, как сильно ему нравилось, когда я была активна в постели. Когда наш секс напоминал танец, и его партия сменялась моей, а потом наоборот. Он получал удовольствие не только наслаждаясь мною, но и той отдачей, той страстью, что разжигал во мне.

Сейчас он этого не получит. Придётся довольствоваться лишь моим телом.

Нафиз замер, вглядываясь в моё лицо. Засомневался? Ожидал иной реакции?

Его пальцы осторожно прикоснулись к моим губам. Провели сначала по верхней, потом, слегка надавив, по нижней. А я сжала зубы, чтобы даже ни один мускул не дрогнул.

Он будто ласкал, но я знала, понимала, что сейчас Нафиз был на это не способен. Я ошиблась, он был не пьян. Выпил, но не пьян. Его глаза блестели не от вина, а от желания возмездия. Желания причинить мне боль в ответ, как ему причинила я, с которым полностью трезвым он смириться не мог.

– Нет, – процедил он сквозь зубы. – Ты будешь сопротивляться, Хэриб.

У меня перехватило дыхание, когда он с силой порвал на мне ночную сорочку, оголив грудь. Яростная вспышка в его глазах вдруг сменилась каким-то диким, обжигающим пламенем.

Но я заставила себя остаться неподвижной. Пусть берёт. Берёт и уходит, чтобы остаток ночи я смогла порыдать в одиночестве, жалея себя.

И тогда Нафиз рванул рубашку вниз до конца, обнажая меня перед собой до конца. Прикоснулся к груди, накрыл её ладонью и сжал. Ощутимо, почти до боли. Перекатил между пальцами сосок, сдавливая и наблюдая за моей реакцией. А потом, цепляя пальцами кожу, провёл рукой ниже. Остановился у сведённых бёдер и вклинил резко ладонь между ног, сжал промежность, всё ещё наблюдая за моим лицом.

– Чего же ты медлишь? – всё же не выдержала я, сев и едва не столкнувшись с ним лбом. – Чего тянешь? Бери! Сделай это так, как хочется! Ну же, мой господин, отомсти мне за всё. Я здесь, перед тобой – вот я. Ни пальцем не пошевелю, ничем тебе не помешаю.

Он этого ждал? Этого хотел? Вот!

Но Нафиз вдруг сорвался с кровати, схватил меня за запястье и тоже стащил. Подтянул к зеркалу и повернул лицом. Прижался сзади, положив ладонь на горло, и заставил посмотреть на него через отражение.

В комнате было темно, но изображение нас обоих читалось ясно. То, что было в глазах обоих.

– Посмотри, Хэриб, что ты сделала с нами, – прошипел, сжимая пальцы на моём горле чуть сильнее, и от его слов у меня стало очень горячо внутри, в груди. – Ты всё испортила. Сломала. Убила. Я тебя ненавижу, Ксения. За боль, что ты мне принесла. За любовь, которую я так и не смог вырвать из сердца.