Хильдегарда. Ведунья севера (СИ)

Мне хотелось разорвать что-то или сломать. За окном стало темнеть. Громыхнуло так, что люди испуганно покосились в сторону окон.

– Женщин и детей отведи в подземелье, – бросила я Ивару, даже не стараясь унять дрожь в руках. – Если вдруг что… Ты знаешь, что делать.

После этих слов я резко развернулась и быстрым шагом направилась к выходу. Мне казалось, еще немного – и я попросту взорвусь. Мне надо было выплеснуть весь свой гнев. На улице хлестал ливень. Небо почернело, его то и дело прошивали яркие молнии. Грохотало так, что можно было оглохнуть.

– Госпоже не стоит… – начал Балдер, преграждая мне дорогу, но потом, взглянув мне в лицо, что-то там увидел, поэтому замолчал и торопливо отошел в сторону."

"Взлетев на стену, я прикрыла глаза, концентрируясь на своем гневе, на слепящей ярости, открыла рот и запела. Но это была не исцеляющая песня, не успокаивающая, а злая, проклинающая, несущая смерть. Слова сплетались в похожий на черную паутину узор, который накрывал чужаков, решивших, что они самые хитрые. И только после того, как последний звук сорвался с моих губ, я с ужасом осознала, что натворила. Я убила десятки, нет, сотни людей.

Голова закружилась. Я всхлипнула, прижав руку ко рту, а потом, покачнувшись, начала падать. Того, что упасть мне не дали чужие руки, я уже не ощутила, так как потеряла сознание.

Очнулась я, как сказала Хельга, только через сутки. О том, что случилось после моего обморока, мне рассказала она же. Все оказалось именно так, как я и думала. Когда дождь закончился, то все увидели, что донгорцы  погибли. Все. Мое проклятие, наложенное на них в горячей ярости, не оставило им ни шанса, но не тронуло наших людей – пленных женщин и детей. Их привели в замок. Многие из них были в ужасе и не понимали, что происходит. Грешили на ужасный дождь, на гнев богов и прочие сверхъестественные вещи.

Я не спрашивала, куда дели столько мертвых тел, но спустя двое суток, когда поднялась на стену, перед ней не осталось ни следа, что еще недавно тут кто-то был. К удивлению, мой поступок не вызвал у тех, кто знал о нем, ни порицания, ни ужаса. Сама я себя винила в том, что взялась решать, кому жить, а кому умереть. А иногда злилась, упрекая себя в мягкотелости, напоминая, сколько людей уже убили те донгорцы и сколько бы они убили еще. В любом случае кошмары мне снились еще очень долго.

– Они враги, причем бесчестные враги. Госпоже не стоит переживать об этом, – пояснил спокойно Балдер. – Лучше посмотрите, мне почти удалось сделать его прозрачным, – перевел он тему, показывая мне кусок действительно почти идеально сделанного стекла.

Новоприбывшим быстро нашли работу. Те, к моему удивлению, довольно быстро оправились от недавних потерь и плена.