Хильдегарда. Ведунья севера (СИ)

– Это все варианты? – тихо спросила, давно позабыв о своем утреннем раздражении и плохом настроении.

– Есть еще вариант – обратиться к ведунье. Но они могут и отказать. Вот они справляются с червями быстро и, как поговаривают, совершенно безболезненно.

– И часто тут у вас люди с зубами мучаются?

– Не сказать чтобы часто, – произнесла Хельга задумчиво. – У простых людей они обычно шатаются сильно. Но черви – самое плохое, что может произойти. Но они бывают всё-таки редко.

– Хорошо, – выдохнула я облегченно. – Неси сюда свою золу, – попросила, а когда служанка почти вышла из комнаты, добавила: – И что-нибудь, во что посмотреться можно.

Конечно, зеркала у них не было.

– Стекло? – переспросила Хельга. Пришлось пояснять, что я имела в виду. – А, что-то такое слышала. Кажется, где-то на юге делают посуду из чего-то подобного, но она получается настолько хрупкой, что никто не рискнул привезти ее сюда.

Вместо зеркала мне было предложено, как я и думала, натертое до сияющего блеска медное блюдо. Вернее, не совсем блюдо, конечно, просто круглая пластина, которая, по словам Хельги, до этого дня всегда находилась в покоях давно почившей матери Хильдегарды.

Четкой картины «зеркало» не давало, хотя в общем рассмотреть  свое новое тело я смогла. На мой взгляд, умопомрачительной красавицей я не была. Да, несомненно, внешность запоминающаяся и притягательная, но не настолько, чтобы сходить с ума. Наверное, все дело было в глазах. И не только в цвете, а скорее в их разрезе, размерах, а также в длинных темных ресницах. Глаза были большими, светло-зелеными, почти прозрачными и очень чистыми. Думаю, любой, кто смотрел на мое лицо, видел только их.

И да, я понимаю, почему раньше Хильдегарду считали милой. Возможно, во всем виноват и характер, конечно. Просто, глядя на себя в «зеркало», я буквально ощущала исходящую от всего облика нежность. Правда, длилось это ровно до того момента, как я прищурилась, слегка приподняв уголки немного пухлых губ. Ощущение мгновенно пропало, черты лица неуловимо заострились, а глаза засверкали иной силой.

Оставшись полностью довольной своим новым лицом, я принялась за пасту, вернее, за золу. Это была обычная древесная зола, тщательно просеянная, отчего напоминала муку.

– Что это? – спросила, осторожно забирая из рук Хельги нечто, отдаленно напоминающее зубную щетку.

– Это зубная палка, – с готовностью отозвалась девушка.

Я аккуратно потрогала щетину. Конструкция представляла собой узкую ленту кожи с короткой жесткой шерсткой, обмотанную вокруг палки. Открыла рот, чтобы уточнить детали, но потом решила, что лучше мне не знать.

Зубы я почистила, решив, что и в самом деле увлекаться подобным не стоит. Жестковато, так и эмаль содрать можно. Отыскались и сушеные листья.