Хищная планета

 — Так чем они похожи? Ёлка разговаривает хорошо, о своем детстве рассказала, и еще, она с нами ела! А эта вообще молчит и ничего не ест."

"— Знаешь, Ставр, новорожденный ребенок тоже не умеет говорить, как только родится, да и ест не всё! Ёлка, как мне кажется, уже давно живет и откуда-то нахваталась информации, но и ест она нехотя и совсем чуть, чтобы не вызывать наших подозрений. Ты помнишь, что она выбросила из пещеры, всё, подчистую, там даже посуды не осталось! А питается она… Ну, ты помнишь, в каком виде к нам Клаус вернулся!

— Ты думаешь, Ёлка тоже суккуб!? — у меня аж аппетит пропал, едва я представил, что в ее полной власти сейчас находятся мои ребята! Я, конечно же, помнил о заговоре против меня, и все же, по законам братства стражей, не мог себе позволить оставить мою команду в беде.

Тем более, я был больше чем уверен, что Клаус и Трой в этом не замешаны.

— Почти уверена. Вспомни, с каким выражением лица она вас разглядывала, как упорно зазывала пойти с ней. Не хочу тебя пугать, но если ребята не найдут в себе сил ей противостоять, то, боюсь, нам будет некого спасать.

Я невольно сжал кулаки, расписываясь в собственной беспомощности.

В том состоянии, в каком я нахожусь сейчас, я не могу самостоятельно даже до туалета дойти. Необходимо как можно скорее установить контакт с планетой, если мы с Лерой еще не сошли с ума, вообще считая это возможным.

— Лер, ну давай, не томи, рассказывай! Что ты сегодня узнала? — я отодвинул от себя тарелку и постарался сесть ровнее, хотя держать спину прямой и не сутулиться мне становилось всё сложнее с каждым днем.

— Наелся? Я тоже. Сейчас уберу со стола!

Глядя, как мгновенно, лишь по мысленному приказу, со стола исчезла посуда с остатками еды, я невольно поймал себя на мысли, что уже не воспринимаю эти чудеса как что-то совершенно невозможное.

Психика человека очень пластична и быстро приспосабливается к изменившимся условиям среды. Наверное, именно поэтому нами обживаются уже сотни планет, порой с не совсем подходящим нам климатом. А уж к хорошему, мы вообще привыкаем на раз!

— Так, а теперь давай усаживайся поудобней! А то сейчас свалишься от удивления, о каких я тебе чудесах расскажу! — голос ее звучал оптимистично, но мне все же показалось, что она хочет так меня подбодрить, отвлечь от мыслей о скором неизбежном конце.

Я знал, как это ужасно — чувствовать себя беспомощным, неспособным помочь близкому человеку, поэтому старался не расстраивать ее своей кислой физиономией и улыбнулся.

— Ну, давай, удивляй! Я весь внимание!

Девушка придвинула подушку к стене и помогла мне на нее откинуться. Устроилась у меня в ногах, усевшись в позе лотоса, и, с горящими глазами, начала свой рассказ.