Хижина

Люди же, напротив, тяготеют к тому, чтобы взять глагол, живой и полный милости, и обратить его в мертвое существительное или же принцип, от которого разит правилами, в то, что растет, живет, умирает. Существительные живут, потому что есть созданная вселенная и физическая реальность, но если вселенная всего лишь масса имен существительных, она мертва. Если не «Я есть», то нет никаких глаголов, а именно глаголы делают вселенную живой.

— Но, — Мак все еще силился понять, хотя какой-то свет вроде бы забрезжил в сознании, — но что именно это означает, если точно?

Сарайю, кажется, не смутило его непонимание.

— Для того чтобы что-то двигалось от смерти к жизни, ты должен соединить нечто живущее и нечто движущееся. Двигаться от всего-навсего существительного к чему-то динамичному и непредсказуемому, чему-то живущему в настоящем времени, означает двигаться от закона к милосердию. Позволь, я приведу тебе пару примеров.

— Да, пожалуйста, — с жаром ответил Мак. — Я весь внимание.

Иисус фыркнул, и Мак сердито взглянул на него. Едва заметная улыбка осветила лицо Сарайю.

— В таком случае давай будем использовать два слова: ответственность и упование. Прежде чем вашими словами стали имена существительные, они сначала были моими словами, существительными сдвижением и опытом, заключенными внутри их, со способностью давать ответ и надеяться. Мои слова живые и динамичные, полные жизни и возможности, ваши — мертвые, полные законов, страхов и суждений. Вот почему вы не найдете слова «обязанности» в Писании.

— О господи. — Мак сморщился, начиная понимать, к чему все клонится. — Но вроде мы очень даже часто его используем.

— Религия должна использовать закон, чтобы усиливать свои позиции и управлять людьми, которые необходимы ей, чтобы выживать. Я даю вам возможность отвечать, и ваш ответ должен быть свободен от принуждения, чтобы любить и служить в любой ситуации, делая таким образом каждый миг не похожим на другие, уникальным и чудесным.

— Поскольку я — ваша способность отвечать, я должна присутствовать в вас. Если же я просто возлагаю на вас «обязанности», мне вовсе нет нужды пребывать в вас. Тогда это будет повинность, которую требуется отрабатывать, обязательство, которое необходимо исполнять, нечто обреченное на провал.

— О господи, господи, — снова произнес Мак без особенного энтузиазма.

— Давай возьмем в качестве примера дружбу и посмотрим, насколько трагично меняется характер взаимоотношений, если убрать из существительного элемент жизни. Мак, если мы с тобой друзья, в наших взаимоотношениях существует некое предвкушение. Когда мы встречаемся или расстаемся, есть ожидание того, что мы будем вместе, будем говорить и смеяться.