Хижина

Когда он заговорил о том, что его беспокоит Кейт, все трое покивали с озабоченными лицами, по не последовало ни слова наставления или совета. Также ему пришлось отвечать на вопросы о друзьях, и Сарайю, кажется, особенно заинтересовала Нэн. В итоге Мак высказал то, что волновало его на протяжении всего разговора.

— Вот сейчас я рассказываю о своих детях, о друзьях, о Нэн, но вы же о них все знаете. А ведете себя так, словно слышите в первый раз.

Сарайю перегнулась через стол и взяла его за руку.

— Макензи, помнишь наш разговор об ограничениях?

— Наш разговор? — Он взглянул на Папу, которая понимающе кивнула.

— Невозможно рассказать что-то одному из нас, не рассказав всем остальным, — произнесла Сарайю. — Помнишь, что решение ходить по земле — это выбор, призванный сделать взаимоотношения более тесными, уважать их. Ты ведь и сам так поступаешь. Ты же играешь с детьми или раскрашиваешь им картинку не для того, чтобы выказать свое превосходство. Напротив, ты сознательно ограничиваешь себя, чтобы упрочить и уважить ваши взаимоотношения. Ты даже способен проиграть в каком-нибудь состязании, чтобы проявить любовь. Ведь главное здесь не победа или поражение, а любовь и уважение.

— Значит, когда я рассказываю вам о своих детях…

— Мы ограничиваем себя из уважения к тебе. Мы не вспоминаем, хотя могли бы, того, что знаем о твоих детях. И когда мы слушаем тебя, мы все узнаем как будто в первый раз, и нам доставляет настоящее наслаждение видеть их твоими глазами.

— Это мне нравится, — сказал Мак, откидываясь на спинку стула.

Сарайю снова пожала ему руку.

— И мне! Истинные взаимоотношения никогда не строятся на власти, и один из способов избежать желания властвовать — это сознательно ограничить себя и служить. Люди часто так делают: ухаживают за слабыми и больными, помогают тем, чей разум склонен блуждать, заботятся о бедных, любят очень старых и очень юных и даже пекутся о тех, кто когда-то проявлял свою власть над ними.

— Отлично сказано, Сарайю! — Лицо Папы сияло от гордости. — Посудой займемся после. А теперь мне хотелось бы посвятить время молитве.

Маку пришлось подавить усмешку при мысли о том, что Бог будет молиться. Сцены семейных молитв из детства пришли ему на ум — не слишком радостные воспоминания. Чаще всего это было утомительное и скучное времяпрепровождение, когда полагалось повторять одни и те же ответы на вопросы к историям из Библии, а потом стараться не заснуть во время мучительно долгих молитв отца. И когда отец напивался, семейные моления превращались в прогулки по минному полю, любой неверный ответ или неосторожный взгляд мог вызвать взрыв. Мак почти был готов к тому, что Иисус сейчас достанет огромную старую Библию короля Якова.