Хмель свободы

 – Они тебе, в случае чего, подмогнут!

…На официальных зданиях – на управе, театре, бывшем полицейском стане – уже появилась наглядная агитация. Флаги, транспаранты – белым по черному: «Власть рождает паразитов!», «Свободу всему миру трудящих!».

Сельский художник-самоучка Будченко, стоя на шаткой лесенке, дописывал третий лозунг: «Богачи – павуки, кулаки – кло…»

Нестор, возвращавшийся с телеграфа, с удовольствием оглядел художество деда Будченка.

– Слышь, дед! Красиво! – не удержался он. – От только после слова «клопы» припиши ще два – «Смерть кровососам!»

– Я красною краскою, – согласился дед Будченко. – Шоб як кровь!

– Молодец, дед! Соображаешь!

На пороге управы Нестора задержал Щусь:

– От этот майор до тебя рвався!

Нестор оглядел майора, гусарский наряд которого уже был порядком потрепан.

– В чем дело? – спросил холодно.

– Их габе айне биттен… Их габе айне биттен… – заговорил майор. – Их бин айн официр…

– Так. Ясно, шо офицер, – сказал Нестор и обернулся к сопровождающим. – Поищите этого нашего немца… як его…

– Кляйн? – подсказал Юрко.

– Во! Пусть разберется, шо эта немчура хочет.

Юрко нырнул в толпу и буквально через несколько мгновений привел невысокого крепенького паренька с фатоватыми усиками. Это и был Сашка Кляйн.

– Поговори с немцем, спроси, шо ему надо? – попросил Кляйна Махно. Обменявшись с офицером несколькими фразами, Кляйн объяснил:

– Майор говорит, что по законам войны у пленных офицеров не отбирают оружие. Он просит вернуть ему револьвер."

"– Я не слыхав о таких законах, – сказал Махно. – К тому ж у нас тут не война, а наглая грабительска оккупация.

– Он просит… он просит… – замялся Кляйн, – …револьвер всего с одним патроном.

Нестор долго и внимательно рассматривал майора.

– Битте… Битте, герр коммандер!.. – догадавшись, что означает эта длинная пауза, вновь обратился к Нестору майор.

– Шо ж… его дело… – сказал Нестор и велел сопровождающему его Левадному: – Дай ему, Марко, свой револьвер… с одним патроном.

Марко извлек из-за пояса револьвер и, не мелочась на патроны, отдал его майору.

– Данке!.. Шённ… данке! – благодарно зашептал майор, и на его глаза навернулись слезы. Он прижал револьвер к груди, осмотрелся. Увидел безлюдное место между глухой стеной управы и акацией, направился туда.

Никто не последовал за ним. Молча проводили его взглядами.

Майор подошел к акации, прислонился к толстому стволу. Долго смотрел на площадь, на снующих по ней людей. Поднял взгляд выше, увидел крыши домов, летающих в небе голубей… Еще выше…

Какое огромное небо над этой дикой землей, населенной непонятными варварами, которые воюют не по правилам, расстреляв из пулеметов гусарский эскадрон, прекрасных, доверчивых юношей. Таким методам его не учили.