Хмель свободы

 – Нестор поднялся со стула, посмотрел на прокурора, лицо его поскучнело. – Ну, насчет туберкулеза… тут я с вами мог бы поспорить! Но – не буду! Нету времени! – Он неожиданно протянул ему руку, и тот машинально ее пожал. – Спасибо за беседу, Кирилл Игнатович. Редко доводится вот так поспорить с образованным человеком. Голова – вроде оружия, ее тоже надо каким-то ершиком прочищать. – И обернулся к Каретникову: – Выведи бывшого гражданина прокурора. И зразу ж назад!

– Можно, и я? – спросил похожий на медведя махновец.

– Тебе – нельзя, – ответил Махно и повернулся к Каретникову: – И тот значочок, шо на нем, не снимай. Пусть так и едет на тот свет со своим законом…

– Пошли! – Каретников поднял слегка обмякшего прокурора со стула и подтолкнул его к двери.

Кирилл Игнатьевич нашел, однако, в себе силы, вскинул удлиненную бритую голову.

– До свидания всем! – сказал он. – Похоже, скоро увидимся! И запомните: это не заря русского крестьянства, это начало конца!

Дверь отозвалась на его уход заливистым звоном колокольчика. Затем неподалеку прозвучал выстрел.

Они шли по городу. Светало. На шаг впереди Нестора шел Юрко, сзади несколько махновцев, один из которых тащил на плече «Льюис». Хрустело под ногами стекло. Побитые витрины, фонари, поколупанные пулями и осколками снарядов стены домов…

Еще издали Махно заметил отпечатанный крупными буквами собственный «приказ». Он был наклеен на кирпичную стену дома. И подпись увидел – «Главнокомандующий». Крупно набрано! И на многих других домах белели такие же листы…

Махно обратил внимание на афишную тумбу с обрывками устаревших призывов и объявлений. Обошел кругом. Прочитал: «Заем свободы! Пиддержуйте неньку Украину!»… «Настоящий петербургский кафешантан! Лучшие исполнительницы канкана во главе с м-ль Лорье!»… «Абрикосов и сыновья! Настоящий шоколад! Подарочные бонбоньерки!»…"

"Следы куда-то исчезнувшей бурной и праздной жизни! А на улицах пустота. Только где-то далеко еще трещали выстрелы, а кто с кем схватился – неизвестно.

С другой стороны улицы, придерживая одной рукой шашку (другая на перевязи), к ним подбежал Трохим Бойко. Пожалуй, впервые Нестор увидел, что не молод уже Трохим и тяжел для войны.

– Так шо, батько, Чечеловку и Озерный базар почистылы. Петлюровци тилькы на якийсь Сурский улыци осталысь. Там той, новый леватор, з бетону… не пидийты.

– Пусть сидят, пока не сдохнут… А шо с рукой?

– Та ничого… Пуля.

– У хирурга был?

– Був… Тут, в городи, удобно: прямо на улыци вывишено, де якый дохтор. Дывлюсь, а тут рядом, зразу ж за вуглом, той… як його… енеролог. Он ще поначалу отказувався. Ну, я йому трохы пошептал. И, вирыш – ни, так швыденько лангетку сделав и загипсував… Хороший дохтор!

Махно расхохотался.