Хмель свободы

…При всем блеске и полновесности армия Петлюры, хорошо снабженная стараниями многих европейских благодетелей, не отличалась ни дисциплиной, ни боевой храбростью, ни ратным умением. Многочисленные экзотические коши и курени, одетые в разные цвета, плохо справлялись даже с отрядами отстаивающих свои «суверенные права» крестьян. От Красной армии, постепенно приобретающей черты профессиональной, как правило, просто бежали. Так, они оставили Киев, не похозяйничав там и месяца. Вскоре от Директории откололась УГА – довольно многочисленная армия Украинской Галицийской республики, которая, волею большинства, переходила то к одной, то к другой стороне.

На востоке уже начали наступление части возрождающейся русской армии, для которой отнюдь не петлюровцы были опасным врагом. Такие районы, как махновская Гуляйпольщина, вообще оставались недоступными для Директории. От Петлюры откололся и создал собственную армию еще один авантюрист (сколько их в России родилось, столь склонных к самозванству!) – атаман Григорьев."

"Словом, на Украине творилось черт знает что! Наступило прекрасное время для батек, вождей и атаманов. Богатый край стал лоскутным одеялом, сшитым из разнородных амбиций. Ухватив каким-то образом кусочек власти, люди занимались лишь одним – разрушением. В этой обстановке человек созидания был просто неуместен. Как белая ворона в черной стае.

Бурлила, бурлила Украина, став ареной невиданных противоборств. И всюду, и все – «не на жизнь, а на смерть». Никаких снисхождений. Русское славянство отринуло христианскую мораль и окунулось в языческие времена. Крест в руке святого Владимира, сверкавший над Днепром, померк.

Тьма и кровь!

Украина полыхала. Всюду. Пожарные знают, что существует такой огонь, с которым невозможно справиться, пока не сгорит все, чем питается пламя.

Глава двадцать девятая

Все Гуляйполе было заставлено возами, ручными таратайками, фурами, а то и просто палатками из дырявой парусины, сквозь которую пробивались дымы костров. Орали дети, лаяли привезенные беженцами собаки, трещали выламываемые на дрова заборы и плетни.

Сплошной табор, а не столица анархической республики.

И в бывшей управе, где заседал Военно-революционный совет анархистов, – всюду обживались люди. Даже в коридорах и каких-то темных закутках. Лишь две комнаты были свободны – служебная, для заседаний, и временно личная Несторова, в которую он перебрался не так давно, после того как от него сбежала симпатичная молодичка Тина.

Из черной гвардии на заседание пришли Лашкевич, Калашник, Щусь, Лепетченко, Левадный, Кляйн, Чубенко. Было и несколько новых командиров: артиллерист Павло Тимошенко, Маруся Никифорова и пошедший на повышение Трохим Бойко. Как водится, было накурено.