Хмель свободы

И еще восьмой деникинский корпус пришел ему на подмогу. Но корпус только-только формируется, мы и проскочили под видом новобранцев. Мимо пушек строем прошли, с песней.

– Ну да? – восхитился Нестор. – А что пели?

– «Взвейтесь, соколы…», известно… Казацкий старшина нам даже честь шашкой отдал.

Батько рассмеялся: любил такие лихие штучки.

– Ты, Виктор, и при германцах тут был?

– Воевал.

– Так шо опыта не занимать?.. Со своим отрядом отдельно будешь чи под мою руку пойдешь? – Он испытующе посмотрел на новоспасовца.

– Под твою, конечно. У тебя, батько, опыта поболее моего. Ты тут голова.

– Дурная, правда, – печально улыбнулся Махно. – Он в Катеринославе мне жопу хорошо намылили. И петлюровцы, и, шо обидно, наш брат рабочий. С нимы мы, по правде говоря, трошки не понялы друг дружку.

– Так это ж, как у нас говорят: за одного битого…

– Тем и утешаюсь… Пойдешь до меня начальником штаба?

– Да ты что, батько? – удивился Черныш. – Дело-то серьезное… А у тебя что, нема его?

– Вроде и есть. Алёшка Чубенко. Но слабенький. Грамотешки маловато. Командир боевой, с шашкой родился, а от карта для него як для меня Библия. Потому и предлагаю тебе. Партизанскую войну понимаешь. И дисциплина у тебя в отряде есть. Заметил!..

Он разлил в чарки самогон. Черныш поднес к губам свою, но отставил, задумавшись: уж больно неожиданное было предложение.

– Хорошо, шо ты машинист, а не какой-то там, из офицеров, – сказал Махно. – У нас все-таки особая армия… – подумав, добавил: —…будет. У нас повстанчество. И война у нас особая. Не по уставам… Поздравляю с высокой должностью!

– А я еще согласия не давал.

– Ты ж молчишь. А в народе як говорят: молчание – согласие.

Они выпили.

– Свой отряд кому сдашь?

– Есть у меня хлопец… – Черныш подошел к двери, окликнул: – Митька!

Хлопец, вероятно, все время стоял неподалеку, охранял командира, потому что возник в двери сразу. Черноволосый, горбоносый, с серьгой в ухе, бывалый контрабандист, с легкостью перешедший в анархисты.

– Дмитро Садираджи, – отрекомендовал Черныш. – Ему и полк можно доверить.

Махно придирчиво оглядел грека и остался доволен. Сказал:

– Жить будете в имении. Тут, в моей комнате. Негоже начштаба и его ближайшему командиру где-то в клуне ютиться.

– А ты как же? – удивился Черныш.

– Козак не без доли. Я ж все-таки гуляйпольский…

…Вечером Нестор в сопровождении верного Юрка Черниговского подошел к старенькой хатке, где жила мать вместе с вдовами-невестками и многочисленными внуками. Постучал в дверь:

– Мамо, пустить переночевать!

Услышав голос сына, Евдокия Матвеевна отодвинула дверной засов:

– Господь мылостывый! Нестор?..

Она обняла Нестора. Обеспокоенно спросила:

– Шось случилось? У тебе там – господська комната, а у нас така теснота.