Хмель свободы

Только сейчас Нестор заметил следы поспешных сборов. На полу валялись впопыхах брошенные чепчики и рубашечки Вадима. Пустая колыбелька висела как-то боком, выбросив, словно перо из потрепанного гусиного крыла, кусок пеленки. И кровать, обычно застланная Настей с крестьянским усердием, сейчас была словно выпотрошена. Вышитые подушки куда-то исчезли, осталась одна, простая….

Нестор вышел из спальни, растерянно побрел по коридору. Наткнулся на своего ездового:

– Степан, не знаешь, где Настя?

Конюх пожал плечами:

– Я ж з вамы був, Нестор Ивановыч.

Нестор уже не слышал его ответа. Спустился по лестнице вниз.

– Лашкевич! Ты не слыхал, куда Настя с дитем подевалась?"

"– Я только вернувся. Патроны на нашому склади розгружав.

Нестор махнул рукой: мол, помню.

– Щусь. Где Щусь?

Из-за спины Лашкевича возник молоденький коммунар из новых черногвардейцев – Юрка Черниговский. Он смотрел на Махно, как новобранец на фельдмаршала.

– Товарыш Щусь подалысь з хлопцямы десь трошкы пошуровать…

– Делом бы занимались! А то наладились грабить…

– Так багатеев же, Нестор, буржуев. Контрибуция, верный доход, – бросил в оправдание друзей Тимош.

– А ты, Юрко, – обратился Нестор к молоденькому черногвардейцу, – не знаешь, куда моя жинка подалась?

– Так кажуть, поихала кудысь. До родычив, чи шо! Може, в гости?

– Какие гости?! Какие еще гости?! – выходя из себя, сорвался на крик Махно. И позвал ездового: – Степан!

Конюх мгновенно возник перед ним.

– Запрягай!

– Так тилькы ж роспряг! Кони ще в мыли…

– Шоб вас черти взяли…

Нестор сам вывел из конюшни первую попавшуюся лошадь.

– Пидождить, хоть засидлаю, Нестор Ивановыч! – забеспокоился Степан.

Но Махно одним махом забросил легкое, маленькое и ловкое тело на спину лошади, и, лупанув сапогами коня под бока, исчез со двора, растаял во тьме.

– Скаженный, без седла! – пробормотал вслед Степан. – Ну, нема бабы, так шо?.. Объявыться! Он моя: то туды девалась, то сюды. И шо? И никуды не делась!

Лашкевич нахмурился и покачал головой. Он-то все знал…

…А Нестор мчался по степной дороге. Маузер в деревянной кобуре бил его по бедру, шапку он потерял, но даже не заметил. Тело враз заболело: отвык скакать без седла, как бывало в детстве.

В селе Федоровка, где Настя крестила Вадима, он придержал коня у приземистой хатки, скрытой за тыном и садочком. Спрыгнул. Рванул дверь так, что заколыхался и едва не погас огонек керосиновой лампы.

Его встретили крестные Вадима, что принимали младенца после купели. Они встревоженно глядели на хмурого Махно, на его маузер, словно и в самом деле были в чем-то виноваты.

– Здорово, кумы! – бросил Нестор. – И не думайте, шо я не знаю, как вы Вадима хрестылы… Моя Настя, случаем, не у вас?

– Ни, – замотали головами селяне.