Развод. Дракон, мы (не) твои

В его глазах читается решимость:

— Я схожу за ним, — говорит он и, не дожидаясь ответа, выходит из булочной.

Матильда берёт меня за руку:

— Он сильный мальчик, — утешает она. — Выкарабкается.

Я киваю, но внутри меня всё сжимается от страха. Что, если Элрик не поможет? Что, если... Нет, нельзя думать о плохом. Надо верить.

Конор слабо стонет, и я беру его маленькую горячую ладошку в свои руки. Мы будем бороться. До конца.

Элрик приходит через час — высокий, худощавый мужчина с бледной кожей и пронзительными зелёными глазами, которые светятся странным внутренним светом. Его длинные пальцы с синими прожилками на тыльной стороне выдают в нём если не эльфа, то хотя бы полукровку. Когда он наклоняется над Конором, от него пахнет мятой и чем-то металлическим.

— М-да... — он бормочет себе под нос, прикладывая холодную ладонь ко лбу ребёнка. — Необычная лихорадка. Очень необычная.

Его пальцы скользят по шее Конора, останавливаясь на пульсе, затем он осторожно приподнимает веки малыша, изучая зрачки. Я замечаю, как его брови чуть поднимаются, когда он видит золотистые искорки в карих глазах моего сына.

— У вас... особенный ребёнок, — говорит он наконец выпрямляясь. В его голосе звучит нечто, заставляющее меня напрячься.

Я молчу, чувствуя, как Генри настораживается за моей спиной. Элрик достаёт из складок плаща небольшой мешочек с порошком цвета ржавчины.

— Разведите половину ложки в тёплой воде и поите каждые три часа, — он протягивает мне мешочек, — Должно помочь.

Но в его глазах я читаю сомнение. Он не уверен. Это понимание сжимает мне горло, но я благодарю и даю Элрику несколько монет за помощь.

К вечеру становится ясно — порошок не действует. Конор мечется в жару, его маленькое тело извивается на постели. Губы шевелятся, произнося бессвязные слова:

— Крылья... огонь... папа...

Последнее слово заставляет меня вздрогнуть. Я сижу на краю узкой кровати в комнатке над булочной, которую любезно предоставила Матильда, и чувствую, как страх сжимает горло ледяными пальцами. Мои руки сами собой сжимаются в кулаки, ногти впиваются в ладони.

— Что же делать... — вырывается шёпот.

В дверном проёме стоит Генри. Его массивная фигура почти заполняет весь проход. Он не говорит ничего — просто стоит наблюдая. В его карих глазах я вижу то же понимание, что созрело и во мне. Остался только один вариант. Последний.

— Надо ехать в Западные земли, — говорю я тихо. — В лазарет при границе. Там есть магические целители, которые...

Генри хмурится, его широкие плечи напрягаются:"

"— Это три дня пути в лучшем случае. А если... — он бросает взгляд на Конора, — если ему станет хуже в дороге?

— Мы не можем так рисковать! — мой голос срывается на высокой ноте, — Придётся воспользоваться стационарным порталом.