Развод. Дракон, мы (не) твои

— Нет, малыш, я не монстр, — мой голос звучит хрипло, но мягко, — Я твой отец.

Конор замирает, его глаза расширяются, а губы дрожат. Секунда и он бросается ко мне, обнимая за шею.

— Я знал, что ты вернёшься!"

"От этих слов внутри меня всё сжимается. Маленькие ручки цепляются за мою шею так крепко, будто боясь, что я снова исчезну. Дыхание сына горячее, прерывистое. Он всё ещё напуган, но в голосе столько надежды...

— Мама сказала, что так бывает и взрослые живут отдельно, — продолжает малыш, — Но я всё равно верил, что ты придёшь!

Глаза предательски жжёт. Я крепче прижимаю его к себе, чувствуя, как быстро бьётся его сердце.

Мия... Она могла сказать всё что угодно. Могла назвать меня предателем, могла сказать, что я погиб. Но она оставила для меня место в его сердце. Сохранила эту дверь приоткрытой, хотя имела полное право захлопнуть её навсегда.

— Я тоже верил, — выдыхаю я, вспоминая, как впервые увидел Конора.

Тогда я сомневался, но где-то в глубине души желал, чтобы он оказался моим сыном. Меня останавливало лишь то, что я не чувствовал в нём драконьей крови. Она проявила себя только сейчас, после первого оборота.

Конор отстраняется, чтобы посмотреть мне в лицо. Его глаза точь-в-точь как мои изучают каждую черту.

— Папа, ты что, плачешь? — он касается моей щеки, и только сейчас я понимаю, что она мокрая.

Я фыркаю, вытирая рукой скупую слезу.

— Нет, сынок, драконы не плачут. Это просто дождь.

Он хмурится, оглядывая звёздное небо, где нет ни единого облачка, но не спорит. Вместо этого прижимается ко мне снова, доверчиво, как может прижиматься только ребёнок к своему отцу.

А я держу его крепче, чем когда-либо держал что-либо в этой жизни, и клянусь себе, что больше никогда не отпущу.

Потому что драконы действительно не плачут. Но это не значит, что они не чувствуют.

Сейчас я готов заплатить любую цену, лишь бы никогда больше не видеть слёз в этих глазах.

— Болит? — спрашиваю, глядя, как малыш потирает руку с проступающими на ней чешуйками.

Первое превращение всегда самое трудное. Я знаю, каково это. Помню, как кости ломались и срастались заново, как кожа горела, превращаясь в чешую.

— Я не хотел, — его голос дрожит, — Всё случилось так быстро…

— Это пройдёт, — говорю, осторожно протягивая руку. — Я помогу тебе.

— Правда? — он смотрит на мою ладонь, потом — в глаза.

— Да, — киваю, — Нам пора возвращаться. Держись крепче.

Осторожно поднимаю его. Он не сопротивляется, только прижимается ко мне.

Превращение проходит быстрее обычного. Тело само спешит обернуться драконом, чтобы защитить драгоценный груз. Крылья расправляются с привычным хрустом, чешуя покрывает кожу. Конор не кричит — только тихо ахает, когда мы отрываемся от земли.

Он прижимается к моей шее, его дыхание частое, тёплое.

— Это так... круто! — слышу его шёпот.