Развод. Дракон, мы (не) твои

— он делает паузу, его взгляд становится острым. — Всё изменилось в тот день, когда на твоей руке появилась метка истинности.

В памяти всплывают воспоминания, заблокированные ранее. Лето. Домик тётушки Ингрид. Мы с Катриной над чем-то смеялись, вернувшись с прогулки. И вдруг я замерла. Резкая боль обожгла предплечье. Как будто раскалённым клеймом.

Перед глазами возник образ дракона. Рейнольд забрал меня тем же вечером. Тогда я ещё не знала, что он помолвлен. Но ясно знала, что он — моя истинная пара. Навсегда.

— Вот почему Беата так ненавидит меня, — вздыхаю я, поднимая правую руку.

Рукав сползает вниз, обнажая гладкую кожу предплечья.

Моя метка разрушила все её планы. Обезоружила. Сделала помолвку пустым звуком перед лицом магии дракона. Даже сейчас, когда она стала женой Рейнольда, у них ничего не вышло.

— Да, — подтверждает Рейнольд.

Его взгляд падает на мою руку — полный боли и тоски по той метке.

— Ты помнишь обряд нашего развода? — внезапно спрашивает он, его пальцы слегка сжимают мои, — Метка исчезла, но связь между нами осталась. Глубоко внутри.

Киваю. Я помню. Пламя, охватившее мою кожу, но не причинившее боли.

Наши кольца, расплавившись, слились воедино в золотом кубке. Ещё тогда мне показалось, что что-то пошло не так. Но метка исчезла, и я успокоилась, получив документы о разводе.

— Теперь у нас есть живое доказательство этой связи. Наш сын, — взгляд Рейнольда смягчается, когда он мысленно обращается к Конору в доме. — Я благодарен тебе. Безмерно. За то, что не выпила зелье. Не сказала, что его отец погиб. За то, что... оставила место для меня в его сердце. Даже не зная, вернусь ли я когда-нибудь.

Слёзы снова наворачиваются на глаза. На этот раз — от смеси боли, облегчения и стыда за свои недавние обвинения.

— Я не могла иначе, Рейнольд, — шепчу я, глядя, как он целует мою руку. — Он всегда любил драконов. Слушал сказки с открытым ртом. А однажды заявил мне, что сам хочет стать драконом. Чтобы защищать меня, — голос дрожит при воспоминании о том страшном дне, о царапинах на подоконнике. — Его первое обращение... оно чуть не стало последним. Хорошо, что ты вовремя пришёл на помощь.

— Теперь ты понимаешь? — его голос тихий, но наполненный силой. — Я не планировал эту поездку заранее. Не выстраивал коварных схем. Я не использую вас, Мия. Я всего лишь отчаянно пытаюсь защитить свою семью. Ту семью, которую чуть не потерял навсегда из-за собственной глупости.

Тяжело признавать, но он прав. Это я, ослеплённая обидой и страхом потерять сына, поспешила с обвинениями. А сейчас мы тратим драгоценные минуты, выясняя отношения, пока Конор нуждается в исцелении.

— Нам пора лететь, — Рейнольд словно читает мои мысли, его взгляд устремлён на север, сквозь стены форта, сквозь метель. — Время работает против нас.