Хлеб с ветчиной

Скудная обстановка: кухонный уголок — стол и четыре стула; и две кровати. Мои родители расположились на стульях. Возле раковины копошились две девочки — Бэтси и Катерина (имена их я узнал позже), по очереди они соскребали арахисовое масло со стенок пустой банки.

— Мы только что отобедали, — сказала тетя Анна. Девочки держали по кусочку сухого хлеба с редкими пятнами арахисового масла и продолжали заглядывать в банку, в надежде выудить еще маслица большим кухонным ножом."

"— Где Джон? — спросил отец.

Тетя Анна устало опустилась на стул. Она выглядела немощной. Платье на ней было грязное, волосы не прибраны. От нее веяло крайней изможденностью и глубокой печалью.

— Мы ждем его. Давно не видели.

— Куда он пропал?

— Не знаю. Просто сел на мотоцикл и уехал.

— Все, на что он способен, — это мотаться по округе на своем мотоцикле, — заявил отец.

— Это Генри-младший? — попыталась сменить тему тетя.

— Да.

— Уж очень он у вас смирный.

— Нас это устраивает.

— В тихом омуте черти водятся.

— Не тот случай. Все, на что он способен, — это прятаться под столом.

Девочки вышли на веранду и принялись есть свои ломтики хлеба, испачканные арахисовым маслом. С нами они не разговаривали. Мне мои двоюродные сестры казались настоящими красавицами. Худенькими, как и их мать, но при этом прекрасными.

— Ну, как ты, Анна? — спросила мать.

— Все нормально.

— Анна, ты неважно выглядишь. По-моему, вы голодаете.

— А почему ваш мальчик не садится? — засуетилась тетя. — Садись, Генри.

— Ему нравится стоять, — вмешался мой отец. — Это закаляет его. Он готовится к битве с косоглазыми.

— Тебе не нравятся китайцы? — обратилась ко мне тетя Анна.

— Нет, — ответил я.

— Ну, все-таки, Анна, — опять заговорил отец, — как жизнь?

— Да, если честно, ужасно… Хозяин требует ренту. Он так озлобился, что я просто боюсь его. Не представляю, что делать дальше.

— Я слышал, полиция разыскивает Джона? — продолжал допрос мой родитель.

— Да, ничего серьезного.

— А все-таки?

— Он сделал несколько фальшивых десятицентовиков.

— Что? Господи, Бог ты мой! Это что за выходка?

— Джон действительно не хотел делать ничего плохого.

— Да он вообще ничего не хочет делать.

— Делал бы, если мог.

— Конечно, кабы лягушке крылья, чего ради ей жопу мозолить — по болоту скакать!

Последовало молчание. Я повернулся и посмотрел наружу. Девочек на веранде не было.

— Давай, Генри, садись, — снова предложила тетя Анна. Я продолжал стоять, но поблагодарил:

— Спасибо, мне и так хорошо.

— Анна, — сказала мать, — я думаю, Джон скоро вернется.

— Кобель возвращается, когда соки кончаются, — вставил отец.

— Джон любит своих детей… — начала тетя Анна и не закончила.

— Я слышал, легавые имеют еще кое-что на Джона, — невозмутимо продолжал отец.