Хочу тебя напрокат

Ну, что?! Когда приедет твой юрист? Я прямо сейчас готова подпись поставить, там, где надо!

Глава 24

Темирхан

Через час сижу в кафе, напротив здания больницы, за столиком, Люся нервно расхаживает рядом, ожидая приезда юриста. Он приезжает, как и договаривались, без лишних отступлений оформляет наш развод.

Я до последнего момента не верил, что Люська напишет отказную от Тимура. Но она потребовала отдельный бланк, внимательно перечитала его, послушала всё, о чём поведал ей юрист, и взяла в пальцы дорогую ручку, медленно-медленно, по сантиметру поднося к нужной черте.

Я забыл, как дышать, глядя на движения её длинных пальцев с ярким маникюром, а Люська, опустив кончик ручки на бумагу, подняла на меня победный взгляд и улыбнулась широко, поставив после этого решительный росчерк.

Всё кончено.

Потом Люська поспешила на выход, вызвала такси и поехала забирать свои вещи из моего дома.

Думаю, такая, как она, в жизни не пропадёт. Говно не тонет, знаете ли.

Потом я, игнорируя лишние мысли, направляюсь в больницу. В голове — траурный хор чертей, собранных со всех девяти кругов ада.

Я не знаю, как поступить. Не знал до последнего момента, как переступил порог палаты, где находился Тимурка.

Нянечка Женя дремлет в глубоком, просторном кресле.

Тимурка лежит посередине больничной кровати, на спине, подогнув левую ногу в колене, и спит. Он спит, как звезда.

Крохотная такая звёздочка, забытая и чужая. Никому не нужная.

Я подошёл и наклонился. Тимур за трое суток в больнице немного похудел, личико заострилось. Осторожно подтянул тонкое одеяло повыше и укрыл его. Почувствовав тепло, он медленно расслабляется, вытягиваясь всем телом, открывает глаза, сонно хлопает ресницами, улыбается мне через сон:

— Па… — и тут же снова начинает сопеть, прикрыв ресницы.

Сердце облилось кровью и трепыхнулось в груди раз десять, не меньше, за эти пару секунд.

Я понял, что не знаю, как дальше сложится моя жизнь. Но я не смогу оставить Тимура, не смогу выкинуть его из своей жизни. Пусть он мне по крови не родной сын, но стал дорогим и близким.

— Простите, я задремала. Не заметила, как уснула, — бормочет няня, усаживаясь в кресле.

— Всё в порядке. Женя, разговор есть. Выйдем?

— Конечно.

Нянечка подхватывает сумочку и выходит. Я киваю в сторону кожаного дивана, сам стою рядом. Не знаю, с чего начать, а впрочем, скажу, как есть:

— У меня осложнились обстоятельства. Людмила больше не моя супруга и не будет принимать участия в жизни Тимура. Сам я — занятой человек и не могу находиться при нём сутками. Я предлагаю тебе, Женя, увеличенное жалование. Втрое, плюс премиальные к праздникам. Моему сыну нужен постоянный уход и внимание, а ты с ним отлично ладишь. Нужно будет на целый день с ним оставаться.