Хочу тебя напрокат

Он делает это мгновенно, запечатывая влажный вход длинным, тягучим поцелуем, от которого я выгибаюсь мостиком и не могу контролировать громкость стонов.

Но через миг всё прекращается.

— Ещё что-то?

Да он издевается!

— Чуть выше.

— Поцеловать? Или…

— П-пососи, — краснею ещё больше, вспоминая, как он безобразничал своим ртом у меня между ног на диване в гостиной.

Хан накрывает клитор ртом, сначала нежа языком, подготавливая, лаская, потом начинает посасывать его. Сначала медленно и чувственно, но потом всё быстрее и быстрее.

Так интенсивно и жёстко, что я могу кончить через секунду.

— Постой… — хватаю воздух открытым ртом, осмелившись опустить ладонь на его голову.

— Не так сильно…

— Так подскажи, — ухмыляется.

Хан делает вид, словно ничегошеньки не умеет. Но он прекрасно умеет и знает, просто хочет заставить меня не только заниматься сексом, но и говорить о нём.

Прелюдия и игра — тоже часть секса.

На мгновение прикрыла глаза, чтобы набраться храбрости.

— Пососи так, как ты посасываешь мои губы и язык. В поцелуе…

— Умница, маленькая, быстро учишься… — хвалит меня.

Через секунду он награждает меня идеально чёткими, ритмичными посасываниями, и помогает себе пальцем, просовывая его в лоно и двигая в едином темпе с языком.

Это слишком горячо!

Хан попадает в центр мишени, безошибочно. Всякий раз как его язык задевает клитор, палец входит максимально глубоко в моё лоно. Потом он начинает посасывать, и я томлюсь в ожидании его движений.

Так хорошо и сладко…

— Да, Хан… Ещё! — мечусь под ним.

Ослабев, теряю возможность держаться на локтях, и опускаюсь спиной на простынь.

Мои ноги распахиваются широко-широко.

От этого смелого жеста ласки Хана становятся необузданнее.

Большие, горячие ладони крепко лежат на внутренней части моих бедер, властно удерживая их открытыми.

Громкие, пошлые звуки раздаются внизу: он меня реально смакует, вылизывая…

Гортанные стоны рвутся из меня, вибрируя в груди.

С очередным стоном стыд внезапно покидает мои мысли и отдаёт контроль над телом чувствам.

Понимаю, что мне хочется ещё больше и откровеннее.

Хан долго был для меня под запретом. Но сейчас он со мной, а его язык глубоко и ритмично движется в лоне, пока его не сменяют пальцы…

Он — мой.

Сейчас целиком и полностью мой, пока самозабвенно ласкает меня.

— Потрогай себя… Я видела, как ты делал это в душе. Трогал свой член… Хочу ещё раз увидеть. Прямо сейчас! — требую, не покраснев.

Совсем забыла о рамках приличий.

При свете утра, в залитой светом комнате, я прошу бесстыдно о таком… откровенно-пошлом…

Не знаю, откуда во мне появляется смелость. Кто заставляет меня говорить это.

Рядом с ним я становлюсь другой. Словно не собой! Или… наоборот.

Собой.