Хочу тебя любить (СИ)

Знаете ощущения, когда ты очень-очень долго под водой находишься, задыхаешься, почти умираешь и в последний момент вдруг выныриваешь на поверхность? Я здесь. Он здесь. Над водой. Глаза в глаза. Воздух взрывается. Глотаем чистый огонь. Это так сложно, так больно, так мощно… Его глаза блестят. Из моих уже льется расплавленный воск.

Хочу что-нибудь сказать… Спросить: «Точно?». Потребовать: «Повтори!». Выпросить: «Полностью всю фразу скажи…» Боже, да хотя бы прошептать в ответ: «Я тебя тоже». Не получается. Не могу выдавить ни слова. Смывает волной. Падаю на Кира, когда он сплетает наши пальцы.

Рыдаю взахлеб, когда сжимает крепко-крепко, перекачивая тактильно все свои чувства.

Внутри него так же бомбит.

А мне мало… Мало… Едва дыхание восстанавливается, торможу поток слез о Бойку. Надолго прижимаюсь губами к его горячей ароматной коже. Судорожно тяну кислород носом. А потом обрушиваю на Кира череду быстрых поцелуев. Он замирает. Кажется, что не реагирует. Но я-то чувствую, что он дрожит. Чувствую, как его пробирает. Чувствую – так сильно, так просто. Чувствую!

Быстро поднимаюсь к лицу. Бойка все еще не двигается. Даже когда к губам прижимаюсь.

Лишь дыхание мое вбирает.

Резко размыкаю веки. Врываюсь в его глаза.

– Попробуй еще раз, – шепчу умоляюще. – Скажи еще раз! Пожалуйста, Кир!

Он медленно высвобождает руки. Осторожно стирает пальцами мои слезы. И выговаривает якобы спокойно:

– Центурион, – на самом деле с хрипотой и отчетливыми вибрациями. Дальше пауза, как точка в предупреждающем сообщении. Короткий вдох. Громкий выдох. – Я тебя люблю.

Внутри меня что-то ломается, и я… смеюсь. Смеюсь так свободно! Так счастливо!

– И я люблю! Люблю! Вообще снова и снова люблю.

.. Влюбляюсь! – выдаю сумасшедшей скороговоркой.

Что там с сердцем? Его мнет и запекает жар-птица. Оно носится по всей груди, пытается сбежать. Но выхода нет.

– Влюбляешься? Что это еще, мать твою, значит? Что? Как часто?

– Каждый день!!!

– Что за… На хрен, блядь… Варя…

– Бойка! Дурак же ж… Каждый раз в тебя!!!

– Варя… Блядь… Блядь…

– А ты меня давно? Давно?

– С первой секунды. Всегда. Навсегда.

– Не может быть! – протестую, потому что и правда не верю. – Ты кривлялся, обзывался, матерился, издевался…

– Клянусь!

– Клянешься? – выдыхаю и затихаю.

– Я просто осёл, – поражено признает Бойка. И от стыда краснеет. Как мне нравится эта фишка! Такая неудержимая, настоящая, горящая... – Ну ты и так знаешь. Мудак я. Мудак.

– Знаю, знаю… – тяну задумчиво и почти довольно. А потом, наконец, смакую: – Всегда навсегда?

– Всегда навсегда, родная.

Глава 39

Не кипишуй, родная. Не на осаде.

Крепости все наши.

– Вот так красиво? – кривляется Варя на камеру, то приближая, то отдаляя телефон. Раз за разом срабатывает вспышка, потому как в комнате освещение скудное.