Хочу тебя любить (СИ)

Как я, на хрен, должен это пережить?

– Я нормально, – произносит, наконец, Любомирова. Убеждаю себя, что торчу на ее губах, чтобы вовремя разбирать звуки в царящем вокруг нас грохоте. На глазах – чтобы считывать подтверждение того, что говорит. Но проблема в том, что сердце выдает едва ли не больше шума, чем долбаная стереосистема Фили. – А ты как?

С оттяжкой доходит этот вопрос.

– У меня все пиздато, – высекаю намеренно грубо и уверенно.

Соррян, блядь. Выгребаю, как могу."

"– Ясно, – кивает Варя. Моргает и неожиданно подается ближе. Не успеваю сгруппироваться и скрыть реакции, когда запахом ее обдает. Дергаюсь и резко вдыхаю. Она так же быстро опускает взгляд вниз. Смотрит куда-то на мое плечо, но дистанцию не увеличивает. – Раз и у тебя, и у меня все в порядке… Мы можем сейчас быть просто друзьями?

Проходит несколько затяжных секунд. Любомирова поднимает ресницы. Возобновляя контакт, будто на слабо меня берет. И я вроде как вынужден выдать какой-то нейтральный ответ.

– Можем. Но не стоит.

– Можем, – зацикливается на первой части. – Это главное. Можем – значит, будем. Друзья, – изрекает голосом заправского судьи. Интуитивно понимаю, что угодил в капкан, но всего масштаба бедствия не осознаю, пока Варя не добавляет: – Потанцуй со мной, друг.

Глава 46

Нельзя.

– Нельзя, – резко бросаю я.

Знала бы Варя, с каким трудом выдыхаю это долбаное запрещающее слово. Ненавистное. Удушающее. Мучительное. Пытаюсь убедить себя, что только оно и осталось у нас. Но это ведь неправда. Сука, конечно же, неправда.

«Варя велела передать, что любит тебя…»

И вот она рядом. Рядом со мной. По ощущениям, не меньше четверти часа прошло, а я все не могу поверить в то, что все происходит в реальности. Сознательно ведь ограждал себя от встреч. Понимал, что если увижу, не вывезу. И вроде бы за три недели успел подлататься, как-то смириться с текущим положением и накопить то, чего у меня никогда не было – терпение. Куда все это сейчас делось? Как я должен все разрулить, если с тех пор, как посмотрел на Любомирову, даже взгляда от нее оторвать не способен?!

Вижу, что ее мой ответ задевает. Но… Она улыбается.

– Почему нельзя? Кто тебе не разрешает?

Дразнит меня в своей обычной центурионовской манере, а попадает ведь в самую точку. И снова мне нечем дышать. Снова останавливается отданное ей сердце. Жаль, ненадолго. Когда снова срывается, физически больно становится. Кажется, все пространство только оно забивает. Ни одного гребаного свободного миллиметра не оставляет. Как тут дышать, если все перекрыто? Сдохнуть проще. Если бы я только умел сдаваться.

На самом деле за танец нас, безусловно, никто не распнет. Можно было бы сделать это действительно в рамках приличия.