Хочу тебя любить (СИ)
– Ты должна мне двадцать девять дней. Вместе. – Шутишь?! Я рядом с тобой и пяти минут быть не желаю! – Нет, не шучу. Предельно серьезен. Ты же сама все это тогда придумала. Слово свое держишь? Придется отдавать. Я только вернулась в академию. Думала, что парню, который в прошлом разбил мне сердце, я больше не интересна. Но он требует вернуть долг – двадцать девять дней моей жизни. Когда-то я обещала провести их с ним. И теперь, к моему ужасу, он намерен использовать каждую секунду.
Потому что… Больше не первый. Главный.
[1] Здесь: двадцать тысяч долларов.
Глава 62
Спасибо за все, что ты делаешь…
– На двух первых УЗИ не смогли сказать пол ребенка. Прятался. Но Ренат был уверен, что сын… – тихо рассказывает мама, пока я, замерев у пеленального столика, пытаюсь понять, как правильно надевать подгузник. Малышка такая кроха, а Бойка, похоже, не тот размер купил. Хотя на упаковке и пишется, что с нуля. Может, проблема в том, что она недоношенная? Мы с Киром не подумали, а у мамы что-то спрашивать бесполезно. Она в нашу сторону даже не смотрит, а если и смотрит, будто сквозь нас. Говорит, по большей части, сама с собой. Мне даже немного жутко. Выглядит ведь, как сумасшедшая. – На последнем УЗИ увидели… Он та-а-ак расстроился… – сипит и срывается.
Приподнимая ножки, осторожно подкладываю развернутый подгузник. Малышка как-то странно кряхтит и этим пугает меня. Застываю, вглядываясь в личико. Не сделала ли я ей больно? С облегчением отмечаю, что плакать она не собирается. Просто вертится.
«Такая забавная…» – думаю я и улыбаюсь.
– Ты же не станешь его после всего выгораживать? – вопрос направляю маме, но смотрю на Аню.
Свои действия прослеживаю и ее реакции. Все идет нормально, и я решаю просто подвернуть верх подгузника.
– Отлично, – бормочу сама себе.
Ловлю одной ладонью крохотную ножку, а второй уже хватаю из принесенного Киром пакета слип. Вдруг замерзла, пока я копалась? Немножко прохладная, но вроде не критично. Не теряя бдительности, максимально ускоряюсь.
– Он просто расстроился, – талдычит мама, глядя в окно.
Вставать ей пока запретили. Но ее психическое состояние пугает больше, чем физическое. Она и не рвется что-то делать. Не интересуется Аней, даже не смотрит на нее. Когда медсестра пыталась подложить ребенка на кормление, заявила, что молока нет. Мы, конечно, уговорили ее попробовать. Но, судя по всему, какая-то проблема действительно есть. У малышки ничего не получалось, и в конце она раскричалась, хотя сама по себе удивительно спокойная.
Медсестра принесла смесь и показала мне, как кормить. Я узнала название и заказала Киру несколько упаковок. Просить маму попробовать еще раз дать малышке грудь не переставала. Однако с каждой попыткой все меньше верила в какой-то успех.
Закончив малышку одевать, беру на руки и, глядя в милое личико, слегка качаю.
«Ну, какая же она красивая…» – думаю я с улыбкой.
– Мам, давай попробуем еще раз покормить…
Договорить не успеваю, мама так сердито смотрит, что я обмираю.
– Нет молока. Нет! Как ты понять не можешь? – шипит резким тоном.
– Но консультант по грудному вскармливанию сказала, что надо прикладывать, – осторожно тяну я.

















