Хочу тебя навсегда

Она просторная и светлая. Мебель неновая, но добротная. На полу валяются машинки. Одна красная, с откидным верхом, а другая помощнее – чёрный внедорожник. Впервые вижу девочку, которая не любит кукол. Впрочем, опыт общения с детьми у меня критически низкий. Я не знаю, как себя с ними вести и общаться, но позволю довериться собственной интуиции.

Перед глазами на замедленной перемотке воспроизводится наша первая встреча с дочерью. Совершенно неожиданная и дурацкая – хуже не придумаешь. Испуганные глаза, слёзы, громкий непрекращающийся плач, который давил на все болевые точки одновременно.

Если бы Соня только заранее предупредила, то клянусь, всё было бы иначе.

— Оу, бабуля приготовила блинчики и кашу, — весёлым тоном сообщает Соня. — Будешь?

— Кашу?

— Да хоть её.

— Спасибо, не голоден.

— Тогда заварю тебе чай. Больше ничего нет – не успели купить.

Соня начинает носиться по кухне и греметь посудой. От нечего делать – наблюдаю за ней. Вспоминаю её откровенную исповедь и в груди снова огнём горит. Любила с восьми лет — большую часть своей жизни. Меня одного. Это полный пиздец. Интересно, что она чувствует ко мне сейчас, кроме ненависти и презрения? Осталось ли хоть что-то светлое, связанное со мной, если не считать Веры?

Соня копошится в верхнем шкафу, затем наклоняется к нижнему ящику.

Оттопыривает округлую задницу, обтянутую шёлковыми короткими шортами. В упор смотрю на неё и незаметно поправляю стояк. В ней всегда была эта не наигранная сексуальность. В каждом движении, слове и жесте.

— Ты не думай, Яр, что я каждый день сплю до обеда, — произносит Соня, резко выровнявшись и обернувшись в мою сторону. — И что бабушка постоянно готовит вместо меня завтраки.

— Даже если это так — у меня не было намерения тебя осуждать.

— Вера начала спать всю ночь только после завершения грудного вскармливания. Это примерно после года. До этого только и делала, что будила меня каждых три часа.

Я скольжу взглядом по её шее и опускаюсь к груди. При солнечном свете сквозь белый топ отчётливо просвечиваются нежно-розовые маленькие соски.

Соня отворачивается. Выключает вскипевший чайник и заливает чашки кипятком. Я пытаюсь отогнать от себя разочарование в её столь длительном молчании, но оно нихрена не уходит.

Накапливается только. Вместо того, чтобы чувствовать себя мелким пиздюком перед решающим экзаменом, я мог бы давно знать подход к своей Вере.

Где-то в глубине квартиры слышится детский плач. Я ощущаю как тело накрывает мощной волной дрожи. Пользоваться вторым шансом сложнее, чем первым. Всегда. При любых обстоятельствах. Потому что третьего может не быть.

— О, проснулась, — радуется Соня. — Подожди две минуты, ладно?

Не дождавшись моего ответа, выходит из кухни. Я провожаю её взглядом.