Ход Роджера Мургатройда

Деревянный стол с двумя ящиками, колченогий стул с простым плетеным сиденьем того типа, который всегда заставляет меня вспоминать Ван Гога, – и старое драное кресло. А еще в ней были окно, и дверь, и прутья в окне, и ключ в замочной скважине двери. Так что, хотя она была очень убогой, а труп Джентри, можете мне поверить, придавал ей зловещность, для меня там имелись кое-какие кусочки мяса, чтобы их пожевать.

И я буквально ВПИЛАСЬ ЗУБАМИ в эту комнату! Я обследовала в ней решительно все, даже то, что, как я подозревала, не заслуживало обследования.

Сначала я обследовала пол более тщательно, чем мне удалось сегодня утром, и я вновь заметила, как мало на нем пыли – и это в комнате, куда предположительно никто месяцами не заглядывал. Помните, Трабшо, именно на эту маленькую несообразность я и пыталась обратить ваше внимание?

Затем я обследовала дверь, проверяя, нельзя ли было снять ее с петель, а после убийства снова повесить. Однако быстро убедилась, что это было бы до нелепости непрактично. Пусть дверь и свисала на этих петлях, спасибо объединенным усилиям полковника и Дона, ясно было, что ее никогда с них не снимали.

Затем я обследовала прутья в окне, проверяя, нельзя ли было их вытащить. Абсолютно невозможно. Оба они обросли ржавчиной, и очень сомневаюсь, что к ним вообще прикасались после того, как они были установлены.

Затем я обследовала стол. Ничегошеньки. Ничего в обоих ящиках. Никаких потайных перегородок. Самый обычный деревянный стол, поцарапанный, выщербленный, как тысячи других в тысячах других чуланов."

"И тут, когда я уже собралась закругляться, я села в кресло, чтобы дать отдохнуть ногам, и вот тогда меня и стукнуло, буквально стукнуло! – прогремела она, и все вздрогнули, оглушенные взрывами ее хохота.

– Вы говорите нам, – сказал старший инспектор, – что знаете, как было совершено это преступление?

– Не только, как оно было совершено, но и кем. В данном случае, зная «как», вы знаете и «кто».

– Ну, Бога ради, посвятите же и нас всех! – Мэдж Ролф только что не закричала на нее. – Для чего вам надо держать нас всех на крючке? Это невыносимо!

– Простите, Мэдж, – ответила писательница. – Как автор детективной литературы я так привыкла растягивать напряжение, что сейчас занялась этим вживе. Видите ли, мы добрались до той страницы «Ищи убийцу!», когда читатель, я надеюсь, уже достиг накала и весь прямо дрожит. В конце-то концов, он или, разумеется, она потратили порядочно времени и энергии на фабулу, и им невыносима мысль, что развязка способна их разочаровать. В то же время он следит, как бы его глаза случайно не заглянули вперед и не увидели бы имени убийцы до того, как его разоблачит сыщик.