Ход Роджера Мургатройда

И, ну, это ведь ее профессия – рассказывать истории, именно такого рода истории. Вот я и подумала…

– Угу, – буркнул Трабшо, а его пальцы выбивали беспокойную барабанную дробь на каминной полке. – Да, полагаю, она – очевидный выбор.

Однако вы могли бы увидеть, что он отнюдь не пришел в восторг при мысли, что ему придется уступить бразды своей внушительной сопернице на криминологическом поприще.

Увидела это и Эвадна Маунт.

– Послушайте, Трабшо, – сказала она сердито, – я буду счастлива оказать такую любезность, но если вы предпочитаете, чтобы это была не я, то достаточно сказать прямо. Я нелегко обижаюсь, – добавила она не столь убежденно."

"– О, вы ошибаетесь, мисс Маунт, – тактично ответил он. – Я буду рад, весьма рад, если вы опишете мне, что происходило тут вчера. Скажу лишь – но я уверен, этого и не требуется, – что… ну, просто придерживайтесь фактов. А воображение приберегите для своих книг.

– Вот на такие слова я могла бы и обидеться, – сказала писательница, – если бы была к этому склонна. Но поскольку это вы, Трабшо, а вы мне симпатичны, то не стану мелочиться. Итак, да, я буду рада рассказать обо всем, что привело к убийству Джентри. Когда вы хотите меня выслушать?

– Зачем откладывать?

Отойдя от камина, Трабшо указал на кушетку, где сидел преподобный Уоттис.

– Ничего, если я припаркуюсь здесь? Рядом с вами?

– Отнюдь, – ответил викарий, отодвигаясь, чтобы освободить достаточно места корпулентному туловищу детектива.

– Теперь, – сказал старший инспектор Эвадне Маунт, – если вы будете так добры…

К празднованию Рождества (начала она) мы приступили, казалось, при самых благоприятных обстоятельствах. Мы все приехали в Сочельник загодя – кроме, разумеется, Селины, Дона и Реймонда, которые, как вам уже сообщили, старший инспектор, прикатили на два-три часа позднее остальных. Ролфы и Уоттисы живут в деревне, откуда и приехали на автомобилях, а Кора и я, задушевные подруги и соседки с незапамятных времен, приехали вместе из Лондона поездом три пятьдесят два с Паддингтонского вокзала.

Роджер и Мэри, должна я вам сказать, умеют принимать гостей, как никто. Дом, мы убедились, был полностью обеспечен самой изысканной провизией, соответствующей этому времени года, – от устричного супа до жареной индейки, от сочной спаржи до pièce de résistance[1] – гигантского рождественского пудинга, залитого превосходнейшим французским коньяком. Естественно, в зимний месяц наши комнаты оказались холодноваты – как многие старинные дома в этих краях, Ффолкс-Мэнор невозможно отапливать в должную меру, – по за час до отхода ко сну нам всем в постели были положены прелестные грелки.