Ход Роджера Мургатройда

Но когда они попадают в печать, пусть и называются «слухами», когда превращаются в газетную новость, вот тогда они становятся опасными.

– Да, по-моему, я понял, что вы имеете в виду.

– И дело не только в наркотиках. Кроме того…

И тут она вновь замолчала.

Трабшо выждал несколько секунд, прежде чем подтолкнуть ее. Затем:

– Кроме того – что еще?

– Я… ну, собственно, не мне касаться… другого.

– Простите, мисс Резерфорд, насколько я понимаю, до сих пор вы играли честно. Я настаиваю, чтобы вы сообщили мне все, что может касаться ситуации, в которой вы все оказались.

Актриса продолжала молчать.

– Не имеет ли ваше нежелание продолжать, – спросил он тогда, – какое-то отношение к… – Он снова вынул листок с пометками Джентри и прочел вслух, как он подозревал, значимую строчку: – «KP плюс ЭМ равно КОКА плюс ЛЕС»?

– Д-да, да, возможно, – ответила Кора Резерфорд, несколько секунд поколебавшись. – Проблема в том, Трабшо, тут замешана личная жизнь другого лица, и я чувствую…

– Ах, Кора, просто ответь ему, – резко перебила Эвадна Маунт. – Все равно это же откроется. Не сейчас, так после.

– Ты серьезно, Эви? – сказала актриса. – В конце-то концов, как мы можем быть уверены, что он подразумевал… ты знаешь что?

– Ну конечно же, мерзкий гаденыш. Чем еще это могло быть? Но если у нас будет слово Трабшо, что ничего не выйдет за пределы этих четырех стен, то я готова быть такой же откровенной, как ты.

– Это слово я вам уже дал.

Теперь настал момент, чтобы историю продолжила писательница.

– Ну, видите ли, старший инспектор, Кора и я, мы были задушевными подругами с энного года. Когда нам было по двадцать с чем-то, она была молодой начинающей актрисой, а я – пробивающей себе путь молодой писательницей. Года два мы вдвоем снимали квартиру в Блумсбери. Чуточную квартирку, какую только можно вообразить.

– Чуточную! – сказала актриса. – Куда там чуточную! В ней не хватило бы места и кошку за хвост раскрутить.

– Кошку? – сказала писательница. – Там и мышь за хвост раскрутить не удалось бы.

Внезапно атакованные воспоминаниями о смутном непознаваемом прошлом, доступном только им одним, обе они захихикали, будто две долговязые разбитные девчонки, какими, вероятно, когда-то и были. В этом чудилось что-то вроде пронзительной ностальгии.

– Как бы то ни было, – продолжала Эвадна Маунт, утирая с глаза последнюю ностальгическую слезинку, – я писала свой самый первый роман и…

– Нет! – почти прикрикнул на нее инспектор. – Я настаиваю! Сейчас не время для еще одного из ваших сверххитроумных сюжетов!

– Да успокойтесь! Сюжет вот этого романа я ни за что не посмею изложить в подробностях. Во всяком случае, не в присутствии викария.

– А? Что вы сказали? – перебил полицейский, невольно заинтригованный.