Ходящий в сны

Тяжелая работа его не пугала, а компания Рамона, который кривился, морщился, и краснел от злости, поднимала настроение. После уборки в конюшне юношам было поручено вычистить всех лошадей и привести в порядок сбрую. Так что домой они расходились уже по темноте.

Напоследок Хайен беззлобно сказал:

– Иди уже, я тут закрою.

Рамон, не прощаясь, побрел к замку. А Хайен умылся над бочкой, переоделся в чистую рубашку и брюки - идти на встречу с девушкой, даже не самой приятной, полагалось в приличном виде - и приготовился ждать.

Долго скучать под дверью ему не пришлось. Уже через несколько минут у конюшни появилась Адела. Стоило ей замереть у входа, как Хайен выступил из тени и негромко сказал:

– Привет.

Девушка нервно огляделась и настороженно спросила:

– Ты один?

– Как видишь. Ты обещала рассказать, где мой отец.

– Этого я не знаю, - покачала головой девушка. - Но он оставил кое-что тебе.

– Оставил? Мне? - изумленно переспросил Хайен. - Ты... ты что, видела его?

– Разумеется, - сообщила Адела. - И он оставил для тебя одну вещь, которая поможет найти его.

С этими словами она опустила руку в карман и достала круглый золотистый камень на цепочке. Хайен замер, не в силах оторвать взгляд от амулета. В нем боролись природная осторожность и страстное желание поверить девушке. Ему ужасно хотелось узнать об отце хоть что-то. Хоть какую-то деталь, которая прольет свет на то, что произошло. Тем не менее ситуация вызывала смутную тревогу, и Хайен был готов уже отступить назад, когда Адела выбросила вперед вторую руку, в которой был зажат коричневый камень. Облако такого же коричневого дыма окутало Хайена. Он попытался собрать свою силу, но внутри источника ощутил только неестественную пустоту.

***

Вспышка пламени перенесла Хели в покои отца. В Алом замке он занимал несколько комнат. За какие заслуги - она уже не помнила. Когда рыжие всполохи вокруг нее исчезли, девушка стала рассматривать гостиную. В одной половине находились камин, чайный стол, диван и несколько кресел. Вторая половина представляла собой возвышение, устланное циновками и обставленное в но-хинском стиле - низкий столик и подушки, на которых полагалось сидеть. Дверь за ним отворилась и в комнату вошла ее мать. На этот раз ее волосы были заплетены в две косы - розовую и рыжую, а разные глаза смотрели на Хели с теплом и любовью.

Девушка опустила взгляд. Всю неделю она отчаянно скучала по дому, но теперь не решалась пошевелиться. Она пошла против воли родителей и не знала, чего теперь ждать. Прежде чем Хели сделала шаг вперед, мать сама подошла и обняла ее. Девушка уткнулась ей в плечо и тихо сказала:

– Прости.

Райга вздохнула и погладила дочь по волосам:

– Я не сержусь на тебя, Хели.

– Папа сердится.

– Уже нет.

Она взяла девушку за руку и повела на диван.