Хорошая адептка — мертвая адептка (СИ)

Я ужасно сожалела о содеянном и понимала, что воспоминания об этом вечере еще не скоро сотрутся из моей памяти, но прошлого не изменишь.

Произошедшее заставило меня окончательно принять решение сразу по двум пунктам: согласиться на предложение Лукаса-младшего, чего бы мне это ни стоило, и уже на предстоящей неделе соблазнить Ингрэма. Погруженность в работу позволит мне отвлечься от тягостных мыслей, а у него появится время на то, чтобы остыть и понять, что я действовала из лучших побуждений. Материальные трудности мы преодолеем, главное — не потерять друг друга.

А в свете случившегося это стало возможным.

Мне следовало покинуть стены академии. И чем раньше, тем лучше. Я не могла больше спокойно реагировать на близость и прикосновения Винсента. Рано или поздно мы все же шагнем в пропасть. Я даже не сомневалась в этом, ведь только с ним испытывала одновременно столь двоякие чувства: желание оттолкнуть и прижаться к нему, стремление сбежать, никогда больше не видеться, но в то же время неустанно обнимать."

"Моим терзаниям положил конец Обжорка, пришедший ночевать. Возможно, взыграла бурная фантазия, но мне показалось, что на его мордочке отразилось недоумение.

Он не понимал, почему я до сих пор не в постели. Я присела на стул и погладила енота по шерстке. Наказав подождать меня буквально десять минут, рванула в душ. Однако когда вернулась, обнаружила наглую мордочку под покрывалом. Мои губы тронула улыбка. И как можно с ним расстаться? Да ни за что в жизни! Аккуратно подвинув к стенке посапывающее животное, устроилась на краю кровати и закрыла глаза. Но сон не желал забирать меня в свои объятия. Только с первыми проблесками зари, изрядно намучившись за ночь, мне удалось погрузиться в мир грез.

Глава 11

Ингрэм не изменил своим привычкам и пришел проведать меня в воскресенье. Однако мои надежды на эту встречу не оправдались. Стоило мне заикнуться о возможном получении разрешения на практику, как он переменился в лице.

— Ты, наверное, решила меня разыграть, — Ингрэм попытался улыбнуться, но у него это плохо получилось.

— Я говорю совершенно серьезно, — в груди внезапно все сжалось в комок.

Милый был обескуражен: он хватал воздух ртом, словно выброшенная рыба на берег, и не мог выговорить ни слова.

При этом его щеки то краснели, то бледнели. Прошло по меньшей мере минуты три, прежде чем Ингрэм сделал глубокий вдох и вымолвил:

— Так это же здорово!

Хоть его голос прозвучал достаточно весело и твердо, я не поверила в искренность сказанного.

— Честно?

— Эми, что за сомнения?! Конечно, это очень неожиданно как-то все, но я в восторге от новости. И безумно горд за тебя.

Он притянул меня к себе и нежно поцеловал в губы. Я невольно прислушалась к своим ощущениям. Выводы совсем не радовали.