Хорошая адептка — мертвая адептка (СИ)

Вот только боялась, что поцелуем на этот раз все может не закончиться. Таймер не сработает, ведь его и в помине не существовало в моей комнате. Остановить нас будет некому. Набрав побольше воздуха в легкие, продолжила: — Простите, пожалуйста. Обещаю, впредь такого не повторится, — я поразилась своей стойкости перед красотой и силой этого мужчины, хотя вынуждена была признать: с некоторых пор он стал волновать меня.

Если разум и пытался заявить, что все это не более, чем выдумки, тело не соглашалось с ним. Оно мечтало вновь оказаться в крепких объятиях ректора и пройти через ураган чувств, которые он мог подарить. Как выяснилось, под маской отчужденности и холодности скрывался пылкий и способный на безрассудные поступки мужчина. С одной стороны это удивляло, с другой — волновало.

Мое обращение заставило Винсента поднять голову и посмотреть на меня. В золотисто-карих глазах полыхал пожар. В них плескалась ничем неприкрытая страсть. Но не только она. Что-то еще, таинственное, не поддающееся разгадке… Он потупил взгляд, пытаясь прийти в себя от неожиданно нахлынувших эмоций, а затем резко отстранился, нервно взъерошил волосы и еле слышно выругался себе под нос. Однако я уловила все, что не предназначалось для моих ушей. Как же я прекрасно его сейчас понимала! Мое сердце до сих пор билось с отчаянной скоростью. Мы оба были в ответе.

— Это я прошу вас простить меня, адептка Стерн, за свое неподобающее поведение, — Винсент перешел к формальному обращению, желая возвести между нами незримый барьер, рухнувший еще при первом поцелуе. Вот только он никак не хотел выходить у меня из головы.

Я молча кивнула в знак принятия его извинений, после чего ректор сухо попрощался и, не задерживаясь больше ни на секунду, исчез из комнаты через пространственный портал.

— Эх, чем дальше в лес, тем больше бурелома, — тихонько прошептала ему вдогонку. — Как же Ингрэму теперь в глаза-то смотреть? А Аурелии? — Я уронила лицо в ладони, чувствуя, как оно заливается краской стыда. — Что мы оба творим? Так, надо держаться от него подальше! — дала себе установку, а затем еле слышно вымолвила: — Все пройдет, все забудется… Исчезнет из памяти, как тает снег под лучами мартовского солнца.

Желая покончить с самобичеванием и душевными терзаниями, быстрым шагом покинула комнату и направилась к Берте. Только бы она была у себя! Мне срочно требовалась ее поддержка. В одиночестве изведусь на нет и еще невесть к чему приду.

Я настойчиво постучала в дверь и вскоре встретилась со взволнованным взглядом подруги.

— Жива? — первое, что спросила Берта.

— Жива, — отозвалась я с горестным вздохом и переступила порог ее временной обители.