Хорошая адептка — мертвая адептка (СИ)

Часы показывали четверть двенадцатого, когда я закончила мыть посуду, приняла душ и улеглась в постель. Хоть сна не было ни в одном глазу, смежила веки и принялась считать:

— Раз барашек, два барашек…

В этот момент матрас привычно прогнулся. Любимая мордочка смело вышагивала вдоль моих ног, желая устроиться под боком.

— Ох и влетит нам, Обжорка, если твой хозяин узнает, где ты проводишь ночи, — пожурила я енота, уже улегшегося рядом.

В ответ он что-то возмущенно проворчал. Успокоившись, положил мне на руку лапку и прижался поближе, словно боялся, что вскоре настанет час разлуки.

Эта мысль терзала и мое сердце, однако выше головы не прыгнешь. Конечно, я собиралась бороться за счастье. Но если мне придется отпустить Ингрэма, хоть скрипя зубами, все же так и сделаю. Насильно мил не будешь.

Несмотря на мои опасения, Ингрэм пришел раньше, чем я сама того ожидала — во вторник. Широкая улыбка не сходила с его лица весь вечер. Он был необычайно заботлив и весел. Казалось бы, радуйся, Эми, жизнь налаживается, наслаждайся ею, однако я еще больше насторожилась. И почему у меня так всегда: зачем жду грозы после прекрасного жаркого дня?

Парень ни разу в длительной беседе не упомянул Анику, словно позабыл о ее существовании.

Сама же я решила не будить лихо. Пусть все идет своим чередом. Возможно, я на самом деле раздула трагедию на пустом месте."

"Ингрэм пообещал вернуться в воскресенье. Из-за моих встреч с Джорданом мы не могли прогуляться даже по парку, не говоря уже о том, чтобы появиться в городе, где нас по иронии судьбы непременно заметил бы кто-нибудь из окружения Аурелии. А так хотелось пройтись с ним на виду у всех да еще и рука об руку, посидеть на лавочке в сени кленов, листву которых осень уже окрасила в золото.

Оно всегда разливается в карих глаза Винсента, когда он зол. Стоп! А ректор что делает в моих мечтаниях?! Тряхнув головой, чтобы прогнать прочь образ темноволосого мужчины, появившегося перед внутренним взором, сосредоточилась на домашних занятиях. Но он то и дело врывался в мои мысли. И отделаться от него оказалось совсем непросто. Вдобавок в голове зачастую прокручивалась его просьба, касающаяся Лукаса-младшего, и она не давала покоя. Однако Джордан молчал, лишь задумчиво поглядывая на меня дольше обычного. И мне ничего не оставалось, кроме как дожидаться момента, когда он созреет для разговора.

Случилось это в четверг, когда я в очередной раз пришла после лекций в больницу, чтобы удостовериться, что доработанное неделей раньше зелье от кашля гораздо эффективнее применяемого ныне среди целителей. Стоило моей ноге переступить порог кабинета Джордана, как молодой мужчина начал задавать мне весьма странные вопросы.