Хорошие манеры Соловья-разбойника

Помнишь, как ты нам с женой помог, когда она заболела и ни один врач операцию ей делать не соглашался? Благодаря тебе Лена жива и здорова.

Иван смутился.

– Я просто тебя с Петей познакомил. Это он профессора нашел.

– Я просил всех о помощи, один ты откликнулся, – отрезал Павел Петрович, – поэтому откровенно говорю: не бери грымзу на работу.

– Почему ты ее не увольняешь? – изумился Иван. – Если есть несколько жалоб от родителей, то проблем не возникнет. Только честно ответь, в чем дело?

– Не могу, – вдруг признался Павел, – не спрашивай почему. Я дал обещание одному человеку: Орехова работает в школе, пока я там главнокомандующий. Если меня в другое учреждение переведут, придется ее с собой брать. Вот если она сама решит уйти, то я препятствовать не стану. Знаешь, почему эта карга сейчас место ищет? Ей все мои педагоги бойкот объявили. Не разговаривают, из учительской уходят, когда баба появляется. В столовой с ней рядом никто не сядет. Я просил их: «Вы взрослые люди, не ведите себя, как дети. Только хуже нам всем будет от такой обструкции. Дойдет до вышестоящего начальства, достанется и мне, и вам». Но коллектив восстал. Анелия не дура, поняла: надо уходить. Но ты, Ваня, смотри, не купись на ее внешность и умные речи. Это еще та актриса, ей бы в театре работать. Только приказ подпишешь, только она на ставку сядет, сразу по-другому запоет. Будешь локти кусать, да поздно.

Людмила положила руки на скатерть.

– Муж решил последовать совету Павла Петровича, отказал Анелии. Та нежным голосом спросила:

– Могу узнать, чем вас не устраиваю?

Иван Алексеевич приготовил убойный довод:

– Вы не член КПСС, а я хочу, чтобы такой важный предмет, как история музыки, преподавали подрастающему поколению с точки зрения марксизма-ленинизма, в соответствии с курсом Коммунистической партии Советского Союза.

Я рассмеялась.

– Аргумент что надо.

– Но Анелия возразила, – поморщилась хозяйка, – пояснила: «Мне двадцать шесть лет, я пока комсомолка, но вот-вот вступлю в ряды КПСС».

– Прекрасно, когда получите партийный билет, тогда и поговорим, – отрезал Иван.

Людмила сделала паузу, потом прошептала:

– И тогда она вынула из сумки документ, открыла его, положила перед мужем и попросила: «Ознакомьтесь».

Супруг увидел свидетельство о рождении ребенка, прочитал: «Вера Ивановна Марамамакина. Отец Иван Алексеевич Марамамакин, мать: Анелия Борисовна Орехова».

Людмила подняла руки к потолку.

– О боже! Ваня дара речи лишился. А гадина продолжала:

«Мне исполнилось шестнадцать, когда ваш брат начал свои ухаживания. Я забеременела в семнадцать, родила, будучи несовершеннолетней. Петр обеспечил нас квартирой, дачей, нанял няню, он обожал меня и Веру тоже. После смерти Пети я замуж не вышла, хотя были предложения.