Хорошие манеры Соловья-разбойника

Если она вдруг завтра-послезавтра приедет, скажет: «Сумку потеряла, не находили ее в клубе?» – я отвечу: «Ты ее посеяла, дома у меня кошелка». Если не появится, то принесу торбу к дню выступления Аллы. И заболела. Температура, кашель, грипп по полной.

– И куда ридикюль дели? – на всякий случай спросила я, ожидая услышать: «Да выбросила».

Но Елена ответила:

– На антресоль закинула. Там она и лежит. Когда торбу взяла, открыла ее. Не из любопытства, думала, может, телефон или кошелек найдется. Или паспорт, в нем прописка есть. Но внутри всякая ерунда валялась. Для меня она ценности не представляла, но вдруг Вере нужна? И как ее предупредить? Никаких контактов я не знаю. Вот и бросила сумку на антресоль, так там и лежит.

– Арамакина скончалась, можете мне сумку отдать? – попросила я.

Елена встала.

– Посидите минут пять, принесу. К себе не приглашаю, не убрано в квартире. Поэтому я попросила вас во дворе встретиться.

– У самой дома часто беспорядок бывает, – вздохнула я, – не спешите, я никуда не тороплюсь.

Елена вернулась быстро, отдала мне сумку из дешевого кожзаменителя и спросила:

– Где могила Веры?

Я была не готова ответить на ее вопрос.

– Не знаю.

– Можете выяснить? – не утихала собеседница.

– Наверное, да, – пробормотала я, – а зачем вам эти сведения?

– Если у нее на самом деле никого нет, то кто похоронами занимался? – озадачила меня вопросом Елена.

Я вынула телефон, соединилась с Николашей и вскоре узнала, что тело Веры до сих пор находится в морге, никто его не забирал, скорей всего, расходы по погребению возьмет на себя государство.

– Вы можете договориться, чтобы мне тело отдали? Я Веру по-человечески упокою, – сказала Елена Яковлевна. – Мне необходимо это сделать, избавлюсь тогда от чувства вины.

– Попробую что-нибудь предпринять, но ничего не обещаю, – пробормотала я.

Глава двадцать третья"

"Сев в машину, я открыла чужую сумочку и начала рассматривать ее содержимое. Расческа, три шоколадки, на обертках которых написано «Кофе», блистер с таблетками от головной боли, смятая салфетка. Ничего интересного.

Я закрыла торбочку, бросила ее на пассажирское сиденье и услышала звон. Кресло, куда угодила сумка, пустое, звенеть там нечему. Значит, звон шел из ридикюля Арамакиной. Но пластмассовая расческа, шоколадки, носовой платок, упаковка лекарства не могли издать такой звук.

Я опять схватила сумку и внимательно осмотрела ее снаружи. Никаких металлических заклепок, кнопок, креплений на ней и в помине нет, это просто мешок из искусственной кожи, затягивающийся шнурком. Я принялась аккуратно ощупывать торбу, пальцы наткнулась на что-то небольшое, твердое.