Хозяйка графских развалин

Под переливы струн распорядитель провожает нас обратно на крышу, где уже ждёт ящер, причём закреплённая на его спине кибитка отличается от тех, в которых мы уже катались как такси эконом-класса отличается от бизнес-авто.

Коллекционер…

Почему при его упоминании в голосе Веи к уважению примешивались нотки ехидства? Словно она заранее потешается надо мной, над тем, что меня ждёт при встрече.

Полетели…

Глава 36

Время, тянувшееся как медовая капля, внезапно ускоряется, проносится калейдоскопом.

Казалось, вот мы только-только пьём из стеклянных шаров магию, вот мы встречаемся с коллекционером и делаем заказ, вот мы гуляем по рынку, вот мы возвращаемся в дом Оти, как говорится, усталые, но довольные. И вот пролетают десять дней? Две недели?

Я просыпаюсь от кошмара.

— Опять? — тихо спрашивает Гарет и мягко обнимает меня со спины.

— Ага…

Выдохнув, я ныряю в его объятия, будто в кольце его рук можно спрятаться от не отпускающей меня картинки.

Чёртов коллекционер… Всё так хорошо начиналось! Он тоже поставил условие, что заказ принимает без свидетелей, пригласил меня в хранилище. Но если у мастера Далла на полках громоздились предметы, поставленные в беспорядке и укрытые слоем пыли, то у мастера Пешша идеальная чистота и идеальный порядок. На каждом стеллаже каталог…

Меня передёргивает.

Я бы предпочла забыть всё, что я там увидела.

Коллекционер оказался… коллекционером рабов. Ничто не предвещало, что, выслушав меня, он кивнёт, снимет с одной из полок футляр и, открыв, продемонстрирует мне набор фигурок. Что-то похожее я видела в сувенирных магазинах — шахматы, где пешки изображены пехотой, у ферзя облик королевы, а офицер тянет ввысь саблю.

В футляре не было ни королев, ни офицеров. Скорее… каторжане. Люди изображались в рваной одежде или вовсе в лохмотьях, лица разные, детально прорисованные, но одинаково измождённые. “Крестьяне, — пояснил тогда мастер Пешш, — княжество захватили иноземцы, крестьян согнали, а я купил и окуклил”.

— Тише… — выдыхает Гарет. — Всё позади.

— Да.

Гарет целует меня за ухом, щекочет дыханием щёку.

Я заглядываю ему в глаза:

— Ты скучаешь по графству? — внезапно для самой себя спрашиваю я.

Я знаю, что ни у Гарета, ни у близняшек счастливые воспоминания с закованным в лёд каменным пустырём не связаны, но почему-то для меня негостеприимное место стало домом. Наверное, потому что берлога Медведя на дом похожа ещё меньше, а больше я ничего не помню.

За эту неделю чёрная дыра моей памяти отдала десяток коротких эпизодов, только вот из них я мало что могу понять о своей жизни — куда-то ехала на такси, гуляла по парку, ела мороженое…

— Да, — твёрдо отвечает Гарет. — Я осознал, что такое земля предков и то, каким источником силы она может стать, если правильно ей распорядиться.