Хозяйка графских развалин

— Спасибо, батюшка!

Маловероятно — настолько невероятно, что я попросту не верю в шанс, что это может быть правдой, но… — вдруг Медведь действительно не знает и не понимает, насколько на севере невозможно жить? Мало ли…

Некоторый смысл в моём предположении есть. На Север Гарета отправил император лично. Разве мог император обречь опального графа на смерть в снегах и льдах? С одной стороны, да, на то он и император. С другой стороны, любой аристократ примерит подобную опалу на себя и насторожится. Поэтому не исключено, что о Севере думают, как о суровом, но жилом крае. Ведь предки графа там как-то жили.

По-моему, я пытаюсь оправдать Медведя."

"Собственно, почему бы не проверить?

Медведь расплачивается за мои покупки, и, провожаемые молчаливым и глубоким поклоном шатенки, мы выходим на улицу. Я тотчас останавливаюсь и поворачиваюсь к Медведю.

— Доча?

— Батюшка, вы ведь сегодня посетите Север?

— Что за чушь? Зачем это?

— А? Разве вас не беспокоит в каких условиях я оказалась? Батюшка, посмотрите сами, на севере совершенно невозможно жить!

— Я возвысил тебя, сделал графиней. Дальше, любезная дочь, изволь выполнять свой долг перед мужем и вести хозяйство, как тебя учили, тогда мигом всё наладится.

Мигом?!

Ха, на что я рассчитывала? Он не пошёл на мою свадьбу.

Как вообще мигом можно поднять хозяйство на заснеженном пустыре? Продать лёд пингвинам по весу золота? Так пингвинов в наших краях не водится.

Мы возвращаемся, и экипаж трогается. Хотя я продолжаю смотреть в окно, я почти не замечаю проносящихся за стеклом видов, лишь отмечаю, как уже давно не каменные, а деревянные строения становятся всё ниже и уродливее, аккуратные постройки сменились не знающими ухода развалюхами. Мы явно пересекаем неблагополучный район. Насколько здесь опасно? Я почти неосознанно отодвигаюсь от стекла и прикрываю его шторкой, оставив лишь небольшую щель, чтобы продолжать смотреть.

В голове круговерть мыслей.

Самое простое, что я могу сделать — это на корабле урвать побольше и бежать, спасая свою шкуру. Но почему внутри всё противится побегу? Сколько я знаю графа? Сутки? Он и его сёстры точно не моя семья, а свадьба — всего лишь чудовищная нелепость. Так почему побег я воспринимаю как самое настоящее подлое предательство?

Толчок от того, что экипаж затормозил слишком резко, вырывает меня из круговерти мыслей. Почему воспринимаю? Почему не воспринимаю? А по кочану! Я просто хочу помочь Гарету. Он мне нравится, и я просто буду рада ему помочь. Без ожиданий, без расчёта на ответную помощь или хотя бы благодарность.

И так легко становится, так интересно. Я как будто только сейчас по-настоящему ощутила, что жива и живу.

— Даниэлла? — негромко окликает Гарет. Он заметил, что моё состояние изменилось?

— М?

— Вам очень идёт улыбка.