Сердце Дракона. Том 20

Воздух рядом волшебными символами искрил вспышками силы и энергии, давая ясно понять, что чем точно не станет лабиринт, так это простой прогулкой.

— Давайте не будем терять время, — Артеус поднял посох и, игнорируя выкрик Арнина:

— Постой.

Сделал шаг вперед.

Но… ничего не произошло.

— Я…

Артеус взмахнул рукой, заставляя Шакха замолчать и жестом указал последнему, чтобы тот не говорил не двигался. Пустынный Волк, играя желваками, выполнил наказ, но взглядом словно повторял мысль генерала.

Маги…

Волшебник подошел к ближайшей к нему стене и, прищурившись, начал внимательно осматривать руны.

Он поднял ладонь и пальцами, медленно и размеренно, проводил над линиями древних символов, а те отбрасывали отсветы на его обветренное, немного уставшее лицо.

Наконец волшебник прошептал какое-то заклинание, явно пытаясь распутать нити чар, связывающих руны в единое заклинание (уроки все же, не прошли для Хаджара даром и он немного понимал, что Артеус делал), но те ответили лишь непреклонной тишиной.

А затем, будто негодуя наглой попытке мага, руны начали меняться, их отсветы смешивались потоками туманного жидкого огня.

Артеус напрягся, понимая, что ловушка захлопнулась. Внезапно руны, подтверждая опасение, выплеснули в реальность поток острых, как бритва, ледяных осколков, закруживших вокруг волшебника яростным штормом.

Сила, исходящая от заклинания, заставила даже Хаджара потянуться к мечу. Не будет преувеличением сказать, что мощь чар сравнялась по силе с ударами Гардаграга.

Артеус среагировал молниеносно, его руки сплетали сложные узоры, призвавшие порыв рыжего ветра, вихрем ворвавшегося внутрь шторма. Осколки льда, подхваченные магией Артеуса, безвредно разлетались в стороны, разбиваясь ледяной пылью о стены лабиринта.

Но на этом битва магии, кажется, только начиналась.

Не успокоившись, руны вновь переплелись в новых формах, на этот раз порождая массивную змею, чье тело пылало расплавленной лавой. Та легко скользнула в сторону противника. Ее огненный взгляд был устремлен на Артеуса, который даже не шелохнулся при виде чар, даже более могущественных, чем первые.

Легким мановение руки и посоха волшебник вызвал проливной дождь, который погасил пламя, дававшее жизнь существу.

Змея зашипела в агонии, а ее тело превратилось в обсидиан, тут же взорвавшийся мелкой крошкой, посекшей стены, но не тронувшей отряда.

Но не успели Лисы даже вздохнуть, как третье заклинание появилось из рун — торнадо тьмы и отчаяния, который грозил поглотить группу, вытягивая из энергию и Терну. Но Артеус, словнопредвидя подобный поворот, уже сплетал из волшебных слов свое собственное заклинание. Когда вихрь приблизился, волшебник ударил посохом о пол и из навершия вырвалась вспышка ослепительного света.