Сердце Дракона. Том 20

После того, как мы поедим за одним столом под общей крышей, я буду верить твоим словам, а ты моим. И если кто-то из нас солжет — не будет большего тому позора перед ликами праотцев.

Хаджару ничего не оставалось, кроме как сесть рядом и, если признаться, с большим аппетитом наброситься на жаркое.

Глава 1782

Через некоторое время пришли и Шакх с Албадуртом. Пустынному Волку сняли повязки с лица, обнажив уродливые, зашитые раны на щеках и рубцы на том месте, где когда-то было ухо.

Рядом шел гном. Если так можно было назвать его непреклонные отказы от помощи воинов местных.

Албадурт, медведем переваливаясь с ноги на ноги, щелкал деревянными протезами по полу, тяжело, всем весом, опираясь на два костыля.

Глаза гнома при этом все так же смотрели в пустоту. Как два мутных стеклянных шарика, они даже не блестели. Албадурт, как околдованный, сел, взял в руки деревянную ложку и принялся мерно, ритмично, черпать жаркое, иногда отвлекаясь на чарку с молоком.

Окружающего мира для него словно не существовало.

— Агар Орад, сын Гохара, — произнес старейшины, когда ложки опустились на дно мисок.

Трапеза была окончена и пришло время разговоров.

— Хаджар Дархан, сын Хавера, — представился Хаджар.

Агар недолгое время смотрел глаза в глаза визитеру, после чего кивнул и, с тяжестью человека в возрасте, повернулся на скамье к генералу.

— Что привело тебя, сын Хавера, в наши земли?

Хаджар ненадолго задумался. В конечном счете, даже после точно такого же вопроса от Шакха, Хаджар все еще не мог найти ответа на этот вопрос.

— Я ищу путь на Седьмое Небо, — генерал ответил так, как мог.

— Боги… — вздохнул старейшина после секундной заминки, словно ему потребовалось какое-то время, чтобы вспомнить о чем идет речь.

— Гром Рунепа, огонь Равогса, покровитель животных Велес… и остальные.

Хаджару почему-то показалось, что эти имена ему смутны знакомы, особенно последнее, но он не мог вспомнить почему.

— Легенды и мифы… — продолжил старик. — они всегда будоражат умы мечтателей и дураков. К каким ты относишь себя, генерал?

Хаджар никогда не представлялся ни Бадуру, ни Павуру, как генерал. Только именем, данным при рождении, либо именем, полученным на пути развития.

— Хотелось бы верить, что к первым, но все чаще — к последним, — честно ответил Хаджар.

Старик кивнул, после чего к нему подошел один из тех, что в синих одеждах. Они о чем-то перешептывались и Хаджар, лишенный слуха адепта, несколько мгновений испытывал искушение воспользоваться помощью нейросети."

"Она с легкостью могла бы прочесть по губам и воспроизвести все с точностью, до слога. Но… в этом не было бы никакой чести. Их приняли в этом доме, пусть и не понятно — в статусе гостей или пленников, но их раны залечили, жизни не угрожали и разделили вместе хлеб.