Сердце Дракона. Том 20

Взять хотя бы родину Албадурта…

— Хотя никто из них прежде не выбирал столь же, — Дубрава некоторое время подбирала следующее слово. — гротексный… пожалуй да… гротескный способ добраться до нас.

Легенды действительно рассказывали о тех, кто находил способы добраться до Северных Земель. Но обычно их считали просто сказками, пусть в глубине души и надеялись, что это не совсем уж пустые россказни — иначе что им, авантюристам в поисках края смертного мира, еще делать в приграничных горах.

И вот теперь Хаджар стал свидетелем того, что все те байки, над которыми смеялись в “Безумце”, на самом деле — не байки.

— И что они все здесь…

— Силу души, — перебила старуха. — Каждый, кто приходил сюда, искал способ обрести силу души. Глупые оскверненные… в поисках этой силы они потеряли честь своего пути и каждый из них, в итоге, стал пищей сыновей Феденрира.

Хаджар предпочел молча слушать. Он и без того слабо понимал о чем идет речь. О силе души им уже немного рассказал Арнин, но деталей генерал не понял. Да и оборотень не спешил их пояснять.

Дубрава замолчала и продолжил смешивать что-то в своих многочисленных склянках.

— Почему вы называете энергию Реки Мира — скверной? — спустя несколько минут молчания, решил спросить Хаджар.

Старуха еще немного поскоблила что-то в склянках, после чего отвернулась к окну.

Там с тихой величественностью солнце продолжало свой путь, пронзая тяжелую мантию зимней серости. Каждый луч света копьем пробивал осаждённое небо, рассеивая облака стаями испуганных птиц. И сквозь прорехи выглядывали голубые пятна, таящие в себе осколки лазурной высоты.

Хаджару нравилось это небо. Такое знакомое. И столь же родное.

Дубрава, заметив его взгляд, тонко улыбнулась.

— Душа душу ищет, — тихо прошептала она.

— Что? — дернулся Хаджар.

— Это такая поговорка, — пояснила старуха. — Сложно объяснить её смысл. Каждый понимает лишь когда находит. Сам. Но есть много историй, которые её пытаются объяснить. Горшечник и Принцесса. Черный Генерал и Ведьма. Пепел и Королева Пиратов, — тут старуха прищурилась и посмотрела на Хаджара, только как-то… иначе. Словно смотрела не на него, а… в него. Куда-то очень глубоко. Глубже, чем даже тот край, где был заперт осколок Черного Генерала и птица Кецаль.

Хаджар в недоумении изогнул правую бровь.

— Я видела, как ты бился с сыновьями Феденрира, доблестный воин, — пояснила Дубрава. — Ветер одел тебя в одежды северного неба и, если бы я плела гобелен твоей истории, то нарекла бы тебя Синим Генералом.

Хаджар никак на это не отреагировал. Хоть пурпурным. Сред всех тех прозвищ, коими его называли в песнях бардов — Синий звучало хотя бы более менее нейтральным.