Сердце Дракона. Том 20

И не было ни меча, ни клыка, ни заклинания, что могли бы хотя бы коснуться края одежд генерала, окунувшегося в собственную стихию.

Взмах за взмахом, тело за телом, день за днем, год за годом, Хаджар перестал различать третье испытание от четвертого, ибо не знал, сколько прошло времени в этом не стихающем сражении. И как была высока гора черепов тех тел, что пали под его мечом.

Бесконечная битва?

Небеса видимо сошли сума, если думали, что это для него что-то новое.

Но все же, как бы ни была крепка воля генерала, он оставался лишь смертным.

Его тело превратилось в океан боли, где каждый мускул протестовал против непрекращающегося напряжения.

Ледяным зимним туманом усталость касалась его костей, а ее холодные ласки грозили замедлить движения генерала, поставить неуемного смертного на колени.

Но Хаджар не поддавался этому томному чувству.

Он гнал себя вперед, подстегиваемый духом, необузданным, как бушующий в горах шторм. Он сражался не только телом, но и всеми фибрами своего существа, каждым фрагментом своей беспокойной души.

Сражение превратилось в бесконечную волну, вихрь насилия, который грозил поглотить его.

На смену каждому павшему врагу приходил другой, каждый из которых становился лишь сильнее, быстрее и безжалостнее. Не было видно ни конца, ни края потокам наступающего противника. И не появился на горизонте тот, что мог бы свалить генерала и разрушить ту гору, на которой он стоял. Неопределенность, неясность границ испытания, непонимание того, сколько надо биться, сколько он уже бился и сколько впереди — вот что давило на сознание. Заставляло разум усомниться в разумности происходящего.

Но…

Его ведь звали Безумным не просто так.

Если его новая реальность такова — битва, значит она — такова. И нет причин размышлять, что могло бы быть и чем все могло бы стать. Если только меч, кровь и собственное сердце.

И Хаджар не дрогнул.

Он не позволил отчаянию просочиться в свою душу. Вместо этого он стойко держался перед лицом неумолимых накатов.

И так пока мир опять не вернулся в норму.

Генерал лежал в позе эмбриона и все тело била мелкая дрожь. Он чувствовал, как силы покидали его. Просачивались песком из разбитых часов."

"— Все… еще… — хрипы и кровь, смешиваясь в какую-то бурую субстанцию, срывались с губ генерала.

— Недостаточно…

Небеса думали, что могут сломить его? После всего, через что он прошел? После всех похоронных костров, после всех слез, боли, страданий? Нет. Этого недостаточно, чтобы он сошел со своего пути.

Хаджар моргнул.

Еще пока теплый, осенний ветер трепал полы его пальто. Он стоял около автобусной остановки и курил сигарету. Или то, что от неё осталось. Чадящий фильтр уже обжигал пальцы, но он отказывался выкинуть окурок в урну.