Сердце Дракона. Том 20

Едва ли осязаемые звери закружили по воздушным тропам вокруг птицы, пытаясь растерзать своими клыками из крепчайшего и острейшего стекла её перья молний, заставляя Дикого Бога отвлекаться на их стремительные атаки — каждая из которых хранила в себе удары сабель Шакха.

А в это время Лэтэя уже успел переместиться на соседний пик и запылало её копье. Каждый выпад и каждый удар воительницы протягивался через пространство небесным светом. Но не тем, что встречает путника радостными лучами утреннего солнца. Нет. Каждый удар копья Лэтэя оборачивался холодным и даже в чем-то мрачным шлейфом падающей кометы, заставляя Дикого Бога отвлекаться от волков и прикрывать уязвимые точки перьями-молниями.

Арнин, спрятавшись в тенях, не мог оторвать взгляда от происходящего.

Даже во время битвы с могучим Диким Богом Хаджар и его отряд оставались внешне непоколебимыми, умудряясь сохранять решимость и хладнокровие.

Их практически идеально скоординированные атаки умудрялись раз за разом выбивать из тела и крыльев Громовой Птицы все новые и новые перья-молнии, и постепенно блеск птицы ослабевал, пока Арнин, наконец, не понял, в чем замысел Безумного Генерала."

"Ветер вокруг сражавшихся постепенно стихал, а гроза над головой, казалось, теряла свой запал, отражая постепенную слабость, накатывавшую на Громовую Птицу.

Небесные Лисы тут же воспользовались открывшимся для них окном, и втрое усилили напор — каждый из воинов бился на пределе своих возможностей.

Пустынные волки Шакха и он сам, окутанные вихрями раскаленных песков, то и дело врывались в бой, а их неустанные, несущие погибель атаки, отвлекали внимание монстра от остальных.

Выпады Лэтэи, оставляя за собой шлейфы падающих звезд, осыпались на существо и каждый из них неизменно попадал в те места, где птица лишилась перьев-молний.

Артеус, ослабленный недавним противостоянием, сосредоточился на чарах поддержки. Таинственные слова срывались с его уст, заставляя вспыхивать все новые и новые волшебные символы и иероглифы. Те танцевали вокруг членов отряда, поглощая или перенаправляя в небо перья-молнии, каждое из них способно расколоть горный пик и сжечь целый город.

Воздух гудел от энергии его чар, а сама ткань реальности продавливалась под несгибаемой волей чародея.

Хаджар, буквально слившийся с ветром, ураганом кружился вокруг Громовой птицы. И каждый его удар, рассекая броню из молний, глубоко врезался в плоть монстра. Ветер, казалось, пел голосом силы атак генерала, воспевая его мощь и умения, будто пытаясь заглушить вой отступающего шторма перед лицом той бури, что зарождалась в груди безумца.

И тут птица распахнула пасть.