Хозяйка королевской таверны

Милдрет пожала плечами.

– Многие считают, что омывать свое тело опасно. Небеса дали нам природный жир, который защищает кожу от болезней и раннего старения, так что смывать его глупо. Но есть те, кому нравится римский обычай переводить воду, выливая ее на себя. Для таких еще при короле Генрихе построили купальни возле пекарни для бедных, где делают дешевые лепешки из овса и отрубей. Ну, чтоб тепло от печей грело воду для этих странных развлечений. Но учти, что это рассадник греха, причем довольно дорогой – полтора пенса за час. Правда, девы, которые туда ходят, денег не платят, да еще и внакладе не остаются. Но если им там что-то сломают или порвут, стража вступаться не будет. Сами знали, куда шли и зачем.

– Понятно, – кивнула я.

Ну на фиг, в общем, такие общественные бани. Подумаешь, будто у нас в моем времени горячую воду не отключали летом. Вечером натаскаю воды, благо Темза рядом, нагрею, на заднем дворе угол отгорожу тряпками, да и худо-бедно помоюсь. И платье постираю там же. Правда, сушить где – вопрос…

– Вижу, ты из тех, кто любит гневить небеса и скрести себя, как те столы, – хмыкнула Милдрет. – Так-то я тоже примерно раз в полгода платье стираю, когда вши уж слишком сильно достают. Дам я тебе чистого полотна и иглу с ниткой. Сшей себе платье на смену, а то на рынке сдерут втридорога, да еще гнилую материю всучат…

– Спасибо, – улыбнулась я.

С гигиеной, похоже, в ближайшее время я вопрос решу. Также надо подумать, из чего сделать зубную щетку. Видела, на рынке конские хвосты продают. Может, купить один да попробовать резаные волосы навтыкать в деревяшку? Или просто мятную веточку разлохматить и ей зубы почистить? Вечером перед сном попробую, а завтра разберусь с этим радикально, не все сразу.

А сегодня надо было напрячься, собрать волю в кулак и, несмотря на усталость, после работы попробовать замесить тесто для хлеба. Подумала о нем – и чуть слюной не подавилась, так захотелось вгрызться в хрустящую горбушку. Всегда к хлебу была равнодушна, а тут прям аж желудок свело, как представила себе свежий, только испеченный, горячий батон.

Я едва дождалась вечера, когда последний посетитель покинул таверну. Закрыв за ним дверь и заложив ее засовом на всякий случай, я протерла ближайший стол, вытряхнула на него из кружки половину дозревшей опары, насыпала примерно грамм триста муки, добавила меда и соли, перемешала все это, подлила масла, по запаху похожего на оливковое, и принялась месить тесто, по мере надобности подсыпая в него муку.

Милдрет следила за моими манипуляциями с нескрываемым любопытством.

– Ишь, пышное какое получается, – заметила она. – То ли дело лепешечное. Размешала муку в воде, жира добавила, чтоб не пригорело, да и в печь.