Хозяйка приюта Дрэгонвилль

После влитого внутрь отвара Миклун хохотать перестал. Теперь он стонал и то и дело хватался за живот. Проклинал съеденные пирожки и нас всех заодно.

— Лучше бы он по-прежнему смеялся, — недовольно буркнула Авила.

— Помогите… — Миклун меж тем играл на публику, изображая умирающего. — В глазах темнеет. Ох, не надо было верить вам…

— Не надо было жрать в три горла! — рявкнула на него Синта.

Действительно, если бы Миклун съел пару-тройку пирожков, то результат был бы совсем другим. Но он слопал все до последней крошки. Соответственно, и дозу вороньих ягод получил убойную.

Как бы то ни было, позаботиться о госте стало нашей обязанностью. Синта приготовила для него одну из спален, и мы с Бри перенесли его туда. Уложили на мягкую постель, прикрыли легким одеялом.

— Жарко, — пожаловался Миклун уже спустя секунду."

"Потом ему стало холодно. Затем захотелось пить. Следом подушка оказалась слишком жесткой, пришлось ее заменить.

Дети, как виновники происшествия, сами вызвались ухаживать за капризным гостем. Но уже спустя пару часов потеряли терпение.

— Да он издевается! — решила Мила. — Какая разница, розовые занавески в спальне или голубые? Какое они вообще имеют отношение к его здоровью.

Но Миклун твердо заявил, будто розовый цвет вызывает у него тошноту. Так что мальчики перевесили занавески, пока девочки поили «больного» из ложечки бульоном.

Софи попыталась исцелить гостя прикосновением, но тот отказался от магии. Полагаю, ему было не настолько плохо, как он пытался это показать. Миклуну понравилось особенное отношение и уход. Больше того, он начал нещадно эксплуатировать детей, заставляя выполнять нелепые поручения.

— Мама, зачем ему цветы в вазе? — поинтересовался Максимка, которого отправили в сад.

— Он что, девочка?

«Нет, просто капризный мужик, который уже сам не знает, чего ему хочется», — могла бы ответить я. Но вместо этого сказала:

— Сделайте то, что он просил. И в следующий раз подумайте хорошенько, прежде чем кого-то травить. У каждого действия есть последствия, так говорила моя мудрая бабушка.

К вечеру дети так набегались, что тысячу раз пожалели о том, что натворили. На этом наказание мы с Бри, Синтой и Авилой посчитали исполненным.

Я вошла в спальню «смертельно больного».

С усмешкой отметила румянец на его щеках и умиротворённое выражение лица. Словом, Миклун выглядел более чем здоровым. Только завидев меня, застонал и прикрыл глаза дрожащей ладонью.

— Достаточно! — скомандовала я. — Передо мной можешь не притворяться. Я прекрасно знаю, что с тобой полный порядок.

— Живот все еще болит, — поморщился Миклун.

— Вряд ли, — сообщила я. — Но заболит снова, если ты, наконец, не скажешь, что хочешь получить за то, чтобы твой сын остался в нашем приюте.