Хозяйка приюта магических существ

Я бы нашел твоих убийц и заставил бы их в полной мере почувствовать, как мне было бы больно и плохо.

Я почувствовала, что мои эмоции на пределе. Слишком тяжелый, слишком отчаянный взгляд был у дракончика. Да и Вайт, который не прекращал скулить, не давал мне покоя. В сторону Арча я боялась даже посмотреть. Я не хотела, чтобы мои подопечные страдали. Да уж! Кто бы мог подумать, что за этот день я осознаю не только то, как они мне дороги, но и пойму, что очень важна для них. Острое и пронзительное чувство разрасталось в моей груди, затапливая и почти срывая мой привычный самоконтроль.

Не хватало еще и расплакаться при детях.

Медленно дышать. Отрешится от ситуации. Думать о простом и логичном. Вот так. Все прошло. Я не заплачу, я останусь спокойной и уверенной Лиссандрой в их глазах.

— Я тоже попробую, — наконец выдавил из себя волчонок, а потом обратился к дракончику: — Мне очень-очень грустно. А когда мне грустно, я очень-очень хочу есть.

— Пошли наловим тебе еды, — сказал дракончик, подхватывая Вайта за шкирку и вылетая из комнаты.

 — Ты же все мне сказала, что хотела, мой человек?

— Все, — подтвердила я, облегченно выдыхая и опираясь на стол, где все еще сидел Арч, который и не подумал присоединиться к дракончику с волчонком.

— Лисса, ты рассуждаешь как взрослая, — заговорил Арч, когда все остальные вышли. — И учишь нас тому, как правильно реагировать на ситуацию, входить в положение, пытаться понять других. Но мне двенадцать, я ребенок. Знать, что правильно, здорово, поступать так — наверное, тоже. Но я не хочу. Пока я ребенок, я имею право хоть немного быть эгоистом, который не хочет быть добрым и понимающим.

Я имею право вести себя так, как я веду, когда оскорбляют близкое мне существо. Я не хочу и не буду понимать Сивиль, хотя я постараюсь ей не припоминать ее слова в этот раз.

— Арч, — я впервые растерялась.

— Я тоже ребенок и я не буду вести себя с ней как понимающий взрослый, когда она оскорбляет тебя! — повторил котенок настойчиво, словно пытался донести эту свою истину неразумному ребенку.

Слышать от вечно ехидного и флегматичного Арча такие вещи было непривычно.

А ведь правда — он всего лишь ребенок, просто он всегда ведет себя так правильно и осознанно, что я забываю об этом факте.

— Прости меня, — сказала я, подхватывая котенка на руки. — Конечно, ты можешь вести себя как ребенок, когда ты хочешь. Извини, ты такой разумный, что вводишь всех в заблуждение. Напоминай мне об этом иногда, хорошо?"

"— Почему ты извиняешься?! — возмутился котенок, но из рук не вырывался. — Тебе не за что извиняться.