Хозяйка Севера

— «А что если посмотреть на ситуацию так, как на неё посмотрела бы моя бабушка Наташа».

Моя бабушка, которая была, между прочим, стопроцентной оборотницей.

Бабуля, пожертвовав собой, стала для моей мамы и для меня самой целым миром. Моя милая бабушка Наташа...

Я задумалась, проведя пальцами по стеклу.

А теперь,получается, мой черед отдать долг оборотням, который мы с мамой задолжали...

Я положила руку на прохладное стекло и снова мысленно повторила свой выбор.

Я не стану ждать встречи с Марианной, не стану полагаться на свою бывшую подругу, даже если она действительно знает, как можно незаметно сбежать из стаи оборотней.

Пусть она бежит, пусть начинает новую жизнь отдельно от своего Рокотова — а я буду строить свою жизнь здесь, с Германом...

«На поводке?»"

"Абсолютно свободных людей не бывает нигде!

А Герман... по крайней мере, он меня искренне любит — и это уже что-то.

— Доброе утро, моя сладкая малышка, — услышала я сзади себя, после чего меня поцеловали в шею. — Выспалась?

Я кивнула.

— День сегодня солнечный.

— Так весна же! — ухмыльнулся Герман, развернув меня к себе лицом. — А что у нас на завтрак?

Он усмехнулся, явно рассчитывая на что-то... не совсем съедобное. Его руки уже потянулись к моей ночнушке... но я, отпрянув, тут же резко отошла к холодильнику.

— Что может быть на завтрак, кроме твоих любимых стейков? — спросила я, открывая холодильник.

— Кое что, по чему я уже очень соскучился, — вздохнул Левицкий. Оперевшись бедром о столешницу, он какое-то время буравил меня тяжелым взглядом.

— Наташ...

— Мясо скоро будет готово, — сообщила я, не поднимая головы. Я чувствовала, что Герман стоит у меня над душой, но упорно делала вид, что не понимаю его намеков.

И вообще, я завтраком занималась.

— Наташа...

— Поставь, пожалуйста, чайник, — попросила я будничным тоном.

Герман усмехнулся и отошёл к раковине, чтобы налить воды.

Наконец-то, я смогла спокойно вздохнуть.

Однако Герман не спешил так просто сдаваться. Вместо того, чтобы вгонять в меня в краску по поводу своего вынужденного целибата, он вдруг поинтересовался на другую, тоже очень животрепещущую для меня тему.

— Мне показалось, или когда я вошёл на кухню, ты думала Марианне? — спросил он слегка настороженным тоном.

Повернувшись к своему мужчине, я заметила, как внимательно он меня сейчас разглядывает. Мне внезапно стало не по себе.

Вот уже какое-то время я упорно тренировалась «скрывать» свои мысли от Германа. У меня не было в этом настоящих учителей или какой-то подробной методики, но судя по тому, что все предыдущие дни Герман не задавал мне вопросов о Марианне, я всё делала правильно.