Хозяйка Севера

.. и выбрать самый транспортно-доступный вариант.

Естественно, что после этого все мои планы снова полетели в тартарары.

Отложив все текущие дела, мы с Никой погрузились в планирование. В наших местах только государственных заповедников имелось целых три, а ещё имелись заказники, памятники природы и прочие охранные зоны.

Написав Герману сообщение с вопросом, что именно он имел в виду под словом «заповедник» — только первые три, государственных заповедника, или мы могли выбирать из остальных мест тоже, я с нетерпением ждала от Левицкого ответа.

Но этот зараза написал, что глупо заниматься перепиской, когда мы сидим в соседних комнатах. И он сейчас как раз свободен.Как стати...

То есть это он меня к себе в кабинет так зазывал.

И ведь ничего не поделать — мне нужно было уточнить у него эти данные.

Когда я вошла к нему в кабинет, я увидела Германа, стоящего у окна с какой-то ювелирной коробочкой. Он успел закрыть футляр до того, как я рассмотрела, что там находится внутри, но мне почему-то казалось, что я и так знаю.

Я догадывалась, что там может быть только кольцо...

— Кольца, — хмыкнул Левицкий, ворвавшись тихим смешком в мои мысли. — Наташ, я, можно сказать, в некоторых вещах ретроград. Для меня обручалка — это золотое кольцо, которым муж кольцует жену.

— А жена кольцует мужа? — уточнила я.

Я думала, что Герман смутится, но он просто кивнул.

— Именно.

Нахмурившись, я посмотрела на Левицкого.

— Герман, я... — я замолчала, как-то сразу растерявшись. Я даже забыла, что я хотела ему сказать. Впрочем, говорить начал сам Герман.

— Сейчас многие подражают чужим традициям, — усмехнулся Левицкий. — Знаешь, когда мужчина, изображая плохое голливудское вино, делает предложение своей девушке вместе с кольцом... вроде как на помолвку.

— Это не подражание чужим традициям, — покачала я головой. — На Руси такое тоже практиковалось."

"— Согласен, — кивнул Левицкий. — Но это делалось для того, чтобы застолбить невесту, если свадьба по каким-то причинам не могла состояться сразу.

Он посмотрел на коробочку, которую, подумав, убрал в карман джинс.

— У моих родителей были простые золотые обручалки, безо всяких выкрутасов. Им этого хватило.

Я переводила взгляд с Германа, точнее с его лица, которое всё ещё было обращено в сторону окна, на его оттопыренный карман, куда он положил футляр, и понимала, зачем он мне всё это говорит.

Судя по всему, Герман приготовил для нас обручальные кольца — классические золотые ободки. Но тогда... почему он убрал их?

— Я подумал, — произнес Левицкий, повернувшись в мою сторону. — Что будет лучше, если на этот раз я дам тебе самой сделать выбор.

На фоне яркого, солнечного света, который сейчас нещадно бил в окно, фигура Германа казалась какой-то по особенному внушительной.

Такой большой, мощный...