Хозяйка Севера

— Думается, в этом вся проблема.

Он многозначительно усмехнулся и вдруг резко протянул ко мне руку.

Я видела, как его поднимающаяся вверх ладонь меняется, как на ней появляются черные когти, которые целятся прямо мне в лицо.

Секунда — и меня что-то больно оцарапало по лбу.

— Ай, — закричала я, пытаясь отшатнуться. Но уже было поздно. Когда я сама провела рукой по своему лбу, на моих пальцах осталось немного крови.

— Ну вот и всё, — довольно улыбнулся мужчина. — Иногда мне приходится иметь дело с абсолютно нелогичными решениями своей любимой жены... И даже если мне не по нраву то, что она делает, чаще всего я не вмешиваюсь... полагаю, тебе тоже следует в этом попрактиковаться.

— О чем это вы? — спросила я.

В этот момент резко хлопнула подъездная дверь — и на улицу выскочил взмыленный Герман.

«Меня окружают одни идиоты», — услышала я раздраженный голос Германа. Правда, его фраза прозвучала как-то странно, но тогда я не обратила на это внимание. — «Да и сам я тоже недалеко от них ушёл. Не заметил, как собственная жена уехала на лифте! Как будто всем нам глаза кто-то отвёл...»

В этот момент Герман резко вздрогнул.

«А может, и отвели... Кто знает, с чем мы имеем дело», — испуганно произнес Левицкий, и тут же его тон резко поменялся, превратившись в что-то яростное и скрипучее, обещающий настоящий ад для тех, кто осмелился причинить мне вред. — « Если Наталью похитили, задавлю всех...»

Я пыталась понять, с кем он говорит сейчас по телефону, если все его Тени наверху. С Сергеем? С Петром? Гарнитуры, наушника правда, видно не было, но ведь Герман-то с кем-то разговаривал. И ещё у меня создавалось такое впечатление, будто он говорит где-то совсем рядом, хотя в этот момент Герман ещё находился довольно далеко, у самого подъезда.

В этот самый момент Левицкий, почувствовав на себе чужой взгляд, резко повернул голову в мою сторону. И я увидела, что он не говорит.

Герман молчал!

Но тем не менее, я слышала.... отчетливо слышала его голос."

"«Здесь. Заплаканная... скорее всего, клянёт меня последними словами. Прости, малышка, я не могу поступить иначе. Я не зверь, Наташ. То есть, зверь, конечно, но в отношении Марианны ничего звериного у меня нет. Поверь. Марианна пока ещё этого не знает, но они с Рокотовым истинная пара. Их просто надо подтолкнуть друг к другу... но чтобы всё получилось, я обязан держать язык за зубами».

У меня от изумления открылся рот.

— Что? — спросила я у подходящего ко мне Левицкого. — Что ты сказал?

— Тебе не стоило выбегать из подъезда без охраны, — произнес Герман, хмурясь. — Наташ, ты же видишь, какие дела у нас творятся.

«Не бойся меня. Пусть я буду монстром для всех остальных, но я не хочу быть монстром для тебя... Наташка, я всё сделаю. Хочешь, упаду перед тобой на колени; хочешь — достану тебе звезду с неба...