Хозяйка Севера

Повалив меня на пол, он накрыл меня своим телом — своим обнаженным телом, и я почувствовала как его каменная эрекция снова упирается в моё тело.

— Хватит нести всякую чушь, Наташка, — рявкнул Герман, в то время как его руки принялись шарить по моему телу, явно пытаясь завести меня. — Хватит изображать из себя ханжу...

Его губы опустились на мою шею и стали двигаться вниз, помогая рукам возбудить во мне желание и убедить меня в том, что я была неправа.

Но я знала, что это не поможет. Потому что дело было вовсе не в этом.

Я не была ханжой. Я не стеснялась ни своего желания, ни своих чувств, которых я испытывала к Герману. Однако ни одно, ни другое не имело никакого отношения к тому, что сейчас происходило между нами.

— Герман, пожалуйста,— попросила я, пытаясь снова высвободиться из-под него. Снова безуспешно. Герман, ловко расстегнув на мне одежду (расстегнув ли?) уже подобрался к моей груди и принялся целовать её. — Не надо... пожалуйста, не надо.

Я обхватила его голову руками, пытаясь прервать ласки Левицкого.

И только это заставило Германа ненадолго прерваться.

Подняв голову, он встретился со мной взглядом — за это короткое время, пока Герман пытался своими ласками доказать мне, что я не права, он снова превратился в человека — в того мужчину, которого я уже успела...к которому я уже успела привыкнуть.

— Не надо что? — строго спросил он, недовольно поморщившись. — Наташ, после всего, что между нами было...

Он не закончил фразу, но коротко усмехнулся, многозначительно посмотрев на меня — так, что у меня не должно было остаться сомнений в том, что именно он имел в виду.

После нашего секс-марафона мне сейчас было глупо изображать мисс скромность...

И опять он ошибался в моих мотивах. Дело было не в том, что я не хотела его — я отдавала себе отчет в том, что Герман знает моё тело как свои пять пальцев, и не пройдет и пары минут, как я начну извиваться под ним, требуя его внутри себя.

Но дело было не в этом.

Герман явно не хотел этого признать, но проблемы между нами лежали в совершенно другой, более сложной плоскости.

«Я не готова быть частью его мира», — вдохнула я тяжело. — «Это даже не плоскость. Это точка».

— Это ерунда, которую тебе надо выбросить из головы, — недовольно поморщился Левицкий. Буравя меня тяжелым взглядом, он периодически косился вниз, на мою обнаженную грудь и кажется, чем дольше он туда косился, тем больше раздражительным он становился.

— Наташка, я не понимаю, что произошло, — отрывисто протянул Герман, снова припечатав меня взглядом. — Я оставил тебя в доме расслабленную и счастливую, а нашёл какую-то холодную и незнакомую чужачку.

Его рука всё же накрыла вершину моей груди.

— Мы связаны, Наташка, — глядя мне в глаза произнес он. — Ты моя жена, моя истинная пара. И на этом всё.