Хозяйка Севера

Двигались куда-то через лес — и я надеялась, что эта дорога вела в Мурманск, а не в какое-то в другое, незнакомое мне место.

А ещё я то и дело прокручивала в голове слова Германа по поводу его зверя.

О том, что он боялся заново одичать.

Из того, что я уже знала об оборотнях, этого никак не выходило.

Да, истинные пары оборотней крепко привязаны друг к другу. Они чувствуют своих супругов иначе, чем люди. В простых браках оборотни ничем не отличаются от людей, но если пара истинная, то всё меняется. Мужчина никогда не станет одичалым, а женщина … из того, что я слышала, женщину в таких парах муж превозносит до небес."

"И да, я слышала, что у нашедших свою истинную пару мужчин одичание возможно только в одном случае — если что-то плохое случится с его парой. Если женщина погибнет, то тогда и мужчина не жилец.

Но в то же время это не означает, что мужчина и женщина, оказавшиеся истинными, не могут, допустим существовать раздельно... Та же Дарья Андреевна рассказывала мне про одного из своих знакомых, чья жена полгода стажировалась где-то в Испании.

Нет, врач Германа, конечно, преподносила всё это как большое испытание для их отношений, мол, их друг к другу сильно тянуло, ведь они «истинные». Но и только.

Никакого одичания, никакого сумасшествия.

Получается, Герман сейчас мне соврал.

Я украдкой посмотрела на Левицкого.

Нет, не похоже... Герман мог что-то не договаривать, мог виртуозно играть словами. Но он обычно не лгал.

Неужели он правда был снова близок к одичанию — тогда, у поезда? А если бы он не удержался...

Сглотнув от страха, перевела взгляд с Левицкого на темную дорогу впереди.

Это был бы конец...

Впрочем, он тогда и без этого сильно меня напугал.

Я вынуждено призналась самой себе, что за месяц, проведенный рядом с Германом, я уже привыкла к нему... к его иногда чрезмерной заботе, когда он как будто не хотел признавать, что я вообще-то самостоятельная совершеннолетняя женщина, к тому же уже один раз побывавшая в браке и даже кое-как пережившая развод.

Я привыкла к его ласковым словам, которые делали мою жизнь чуть ярче; к его смешливому тону, с которым он иногда разговаривал со мной — это не казалось мне обидным, потому что за словами Германа я никогда не слышала настоящей злой насмешки...

Я мысленно прикусила язык, понимая, что всё это звучит абсурдно.

Во-первых, если бы между мной и Германом всё было бы безоблачно, я бы не бросилась при первой возможности на вокзал.

Во-вторых, когда Герман остановил поезд, он своим поступком всего лишь подтвердил, что мои страхи далеко не беспочвенны.

Его злой зверь пугал меня до коликов.

… Пугал так сильно, что уже через пару часов я сама прыгнула к нему в кровать?

Я даже вздрогнула от этой мысли.

Ерунда какая-то получается. Полная ерунда.

Если только...